1news.az

У народной артистки Азербайджана Франгиз Шарифзаде день рождения

6 Февраля, 2012 в 23:15 ~ 26 минут на чтение 4147
У народной артистки Азербайджана Франгиз Шарифзаде день рождения

БАКУ, 6 фев - 1NEWS.AZ

Когда Союз театральных деятелей Азербайджана устроил теплый прием по поводу дня рождения Франгиз ханум и, поздравляя ее, друзья и коллеги увлеченно говорили о ее больших заслугах в развитии искусства страны, вспоминали сыгранные ею роли в театре и кино и просто веселились, радуясь возможности встретиться и пообщаться с ней, в тот день повезло и мне: при том, что Франгиз ханум не любит откровенничать с представителями прессы, на сей раз на волне ностальгических воспоминаний о прожитых годах она любезно согласилась "дать интервью" журналисту, а попросту - побеседовать со мной о самом сокровенном в ее жизни...

- Не сочтите это за нескромность, но, наверное, моя биография начинается где-то на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, когда родились мои родители - отец Аббас Мирза Шарифзаде и мама - Марзия Давудова, известные всем не просто как народные артисты Азербайджана, но и как корифеи азербайджанского театра, - сказала Франгиз ханым. - Я унаследовала от них столько огня и потребности к самовыражению, что не стать актрисой уже не могла. Конечно, я пришла на сцену значительно позже и не в те полные очарования и - одновременно - трагизма дни, когда их могучий талант прокладывал дорогу национальному театру к сердцам многочисленных зрителей, формировал вкусы и мировоззрение "масс", как тогда говорили, но в рамках своих возможностей несколько десятилетий вносила и свою лепту...

Многим известен тот факт из биографии Франгиз Шарифовой, что уже в шесть лет отец вывел ее на сцену в роли сестры своего героя Севяр в спектакле "Октай Эльоглу". А вот сегодня она рассказывает мне, что мама и слышать не хотела, чтобы дочь стала актрисой - все превратности этой профессии она знала в деталях! Даже благословляя поступление дочери в Хореографическое училище, да и потом, определяя ее по совету Узеира Гаджибекова на вокальный факультет Азгосконсерватории, говорила, что учиться девочка будет "для себя" - ведь любой женщине нужны хорошая осанка, умение двигаться и, конечно, красиво петь, если уж природа одарила ее голосом.

Франгиз танцевать и петь для себя не могла - дома с братом и соседями она постоянно разыгрывала сцены именно для "публики": сооружала декорации из занавески, делившей большую комнату на две, выступала в ролях актрисы и режиссера - все в ней выдавало художественную натуру, генетически унаследовавшую от великих актеров божественный дар лицедейства.

- А сами они, ваши родители... Кто наградил их выдающимися способностями? - спрашиваю Франгиз ханум.

- Кто знает? Конечно же, природа! Давайте лучше я вам расскажу их биографии, а там уж попробуем вместе ответить на этот вопрос...

Моя мама, Марзия Давудова, родилась 8 декабря 1901 года в Астрахани в семье мелкого торговца. В 15 лет она окончила русско-татарскую школу "Экбал" и стала преподавать русский язык в младших классах своей же школы. Тогда и проявилась в ней, может не совсем осознанная, любовь к театру - она много и охотно читала и с воодушевлением декламировала стихи, восхищая окружающих голосом красивого тембра, выразительными жестами. Это и привело ее в местный драматический кружок.

Вот там-то и открыли ее Гусейн Араблинский и Аббас Мирза Шарифзаде. Приехав на гастроли в Астрахань с труппой Азербайджанского драматического театра, они обратили внимание на статную 17-летнюю девушку-мусульманку с красивым тембром голоса, с врожденными артистическими манерами и поэтичной душой, ставшую ярким украшением самодеятельного спектакля. Так судьба Марзии и была решена: ее пригласили в Баку, где женщинам только - только начинала открываться дорога на сцену.

Правда, по семейным обстоятельствам воспользоваться приглашением Марзия смогла не сразу и приехала в Баку лишь в 1920 году. Здесь она узнала, что год назад был расстрелян Г.Араблинский. В театр ее принял Аббас Мирза Шарифзаде и начался для обоих из них период необыкновенного творческого подъема и ... огромной человеческой любви.

В то время Аббасу Мирзе Шарифзаде шел 32-й год. У него уже была семья - в 1922 году родился сын Эртогрол, а в 1923 -м - сын Каратай - оба названные в честь персонажей, которых отец исполнял в спектаклях. Но это не помешало ему оформить брак с восходящей звездой азербайджанского драматического театра Марзией Давудовой, благодаря чему в 1924 году родилась и я. Меня, кстати, тоже назвали именем героини спектакля Джафара Джаббарлы "Огтай Эл оглу".

- Они прожили вместе долго и счастливо?

- Счастливо? Пожалуй - да! Но не долго...

- Известно, что в 1937 году его арестовали... Как вы восприняли это - в те годы вы уже многое понимали по-взрослому...

- О, если бы все было так просто! Путь моей семьи был значительно более сложным. Вместе мои родители прожили всего лет пять, а в 1928 году расстались. Помню одну из сцен их ссоры - возможно, последнюю, когда папа уходит из комнаты в дверь парадной дома на Карантинной улице (ныне улица имени Ази Асланова), а я - на руках у мамы - плачу и тяну к нему ручонки...

- Это был серьезный конфликт?

- Думаю, что - да. Как я потом поняла, это была серьезная ревность. Мама говорила, что может простить и холод, и голод, но не это.

- Папа подавал повод?

- Не то слово! Представьте, за ним ходили толпы поклонников! После спектакля у подъезда театра его встречала огромная толпа восторженных зрителей. Бывало, они выпрягали лошадей из фаэтона и катили его сами до дома любимейшего актера - так в те времена почитали театр и его служителей!

- Но то были поклонники-мужчины - при чем тут ревность?

- О, не заблуждайтесь! Женщины, в том числе и те, которые носили чадру, не отставали от мужчин в проявлении чувств к любимым актерам... И потом вокруг были и коллеги женского пола, а он человек влюбчивый...

- Да, устоять, наверное, было не просто. Скажите, как вообще актерам приходится искренним образом играть любовь на сцене перед тысячами зрительских глаз? Нужно ли для этого испытывать какие-то чувства к партнерам?

- Весьма желательно! Но уж с человеком, которого не уважаешь, дуэт не получится ни в коем случае.

- А что делать, если такой подходит по амплуа, если его выбрал режиссер?

- Я найду повод отказаться. Да и все уважающие себя актрисы поступают также.

- Получается, что актеры всегда оказываются на грани измены своим партнерам по жизни?

- Скорее редко, но не застрахованы. Тут тонкая материя... И опасная. Как и вся актерская профессия вообще.

- Так случилось и с вашими родителями?

- Пожалуй, именно так. Много позже, впервые взявшись за режиссерскую работу в кино, Аббас Мирза Шарифзаде поручил Марзие Давудовой роль Сарры в фильме "Игра в любовь", где от имени своей героини она скажет партнеру Исмаилу Эфендиеву: "зачем жить вместе, когда ушла любовь?" И еще: “Расставшись, люди должны сохранять человеческие отношения, если, конечно, они ... люди".

Расставшись с Аббасом Мирзой Шарифзаде, мама два года была одна, а потом вышла замуж. Тоже за выдающегося актера - Ульви Раджаба. Поженившись, они уехали в Тбилиси. В апреле 1931года у них родился сын Рауф, а к началу сезона - в сентябре - мы все возвратились в Баку, и они продолжили работать в своем театре.

Нет, все-таки интересно все тогда складывалось! Ульви Раджаб - аджарец, в Баку приехал, проработав некоторое время в тифлисском театре. Он был женат на актрисе Гамер Топурия, но детей у них не было. Гамер ханум была интересной актрисой - помню, все восхищались тем, как у нее получалась роль Дильбяр в спектакле Джафара Джаббарлы "Севиль". Когда Ульви женился на маме и родился Рауф, Гамер ханум - представьте себе - с удовольствием возилась с нами - детьми. Сколько себя помню, она шила мне модные платья, в том числе и то, в котором папа впервые вывел меня на сцену, в лакированных туфлях, с золотыми кудряшками...

- Но ведь и после развода Марзия ханум играла с Аббасом Мирзой во всех спектаклях?

- Конечно, играла! Ульви Раджаб был человеком романтического склада, за несколько лет пребывания на бакинской сцене он тоже успел оставить глубочайший след в истории азербайджанского театра, но у него было свое амплуа. Марзия Давудова - актриса, можно сказать, героического плана. Она мало играла Джульетту, не была Офелией, ее героини - Гертруда, леди Макбет... Тут уж в партнеры ей подходил, конечно же, Аббас Мирза - с ним вместе они играли в унисон, как самые близкие люди, в конце концов, как родители общей, горячо любимой дочери.

Знаете, несмотря на то что мои родители официально развелись, я никогда не испытывала недостатка в их любви ко мне. Отец относился ко мне очень нежно, как любят дочерей мужчины, уже имеющие сыновей. Он брал меня на гастроли, опекал, баловал - жаль, что жизнь его так рано оборвалась. Очень важно подчеркнуть, что я никогда не разлучалась с моими старшими братьями Эртогролом и Каратаем. Они и младший Рауф составили круг моего детского общения и притом в обстановке особой любви друг к другу, взаимопонимания.

Те годы вспоминаю как нечто лучезарное, теплое и, к сожалению, невозвратимое - сейчас моих дорогих братьев уже нет в живых. Тогда же!.. В нашей квартире всегда было многолюдно. Помню, как день моего рождения отмечал там весь коллектив театра, как подарили мне отрез на платье - тогда это было в известной мере событием. А как широк был круг интересов нас, детей, как многое волновало и питало наше детское воображение! Ведь мы были детьми людей, которые всегда много читали, обсуждали прочитанное. Нас никогда не гнали спать, чтобы "не мешали старшим", - постигая особый мир человеческих поступков и эмоций, они невольно вовлекали в этот мир и своих наследников.

Я никогда не променяла бы то духовное наследство, которое получили мы от родителей-бессребреников, на самые большие богатства материального толка.

- Почему-то мне представляется, что вечно занятая актриса не имела возможности заниматься хозяйством и быт в ее доме оставлял желать много лучшего. Ну, скажем, разбросанные вещи, на уборку которых по местам вечно нет времени, еда в сухомятку, на ходу брошенные замечание и приказы детям - все как бы между прочим?..

- Я вас понимаю, но у нас, к счастью, все было не так. Во-первых, моим воспитанием всегда занималась специальная няня - сначала немка, затем - полька. А это всегда - дисциплина, порядок, чистота, полноценное питание со всеми ритуалами и сервировкой. Этому способствовало и то, что более 40 лет в нашем доме прожила Анна Павловна - вдова некоего весьма интеллигентного человека, которая была у нас как бы домоправительницей. Кстати, при этом мама делала все, чтобы я не росла белоручкой, от меня требовали учиться готовить и сервировать стол, поддерживать порядок, делать по дому все, что следует. Это пригодилось на всю жизнь.

- А какой помните маму?

- Ой, всякой! Она работала очень много! Представляете, актеры той плеяды нигде не учились - институтов или школ театрального дела в те времена не существовало. Единственное образование, которое получил мой отец, - это школа его отца Расула бея, которую тот содержал в Шамахе. Все, чего отец достиг, обреталось огромными усилиями практического труда.

То же самое и с мамой. Как сейчас вижу ее, ночами напролет учившую тексты ролей, вживающуюся в образы разных там героинь - от королев до крестьянок. На ее тумбочке возле кровати всегда была куча самых разных книг.

- Ее успех был безусловным, творчество востребованным до предела. Замечали ли вы в ней хоть какие-то признаки того, что сейчас называется звездной болезнью?

- Мама и звездная болезнь? Право, вы меня рассмешили... Мне было 40 дней, когда в нашем доме появилась Анна Павловна, о которой я вам только что сказала. Муж этой женщины был капитаном корабля, и однажды, приплыв в Баку, он решил здесь поселиться. После его кончины Анна Павловна 40 лет (до 80 лет) прожила с нами как член нашей семьи. Так вот именно она была маминой портнихой. Мама всегда была одета со вкусом, но очень строго. Единственная роскошь, которую она себе позволяла иметь, - шуба. Волосы всегда на прямой пробор, никакой косметики и обязательно... платок на голове. Всю жизнь!

- Наверное, и от дочери она требовала такой же строгости?

- Ой, не говорите! Мне было 20 лет, когда она подарила мне какую-то заморскую губную помаду, предупредив, что воспользоваться ею мне будет почему-то разрешено лишь через год, когда исполнится 21. Но мне очень трудно было ждать - все-таки студентка консерватории, вокруг подружки давно уже пользуются косметикой, и как-то я решилась накраситься - думаю, мама все равно не узнает. И что вы думаете? Только вышла из подъезда, а она - навстречу! Заставила меня вернуться домой и сама терла мои губы чуть ли не до ран, пока убедилась, что следов помады на них не осталось!

- Такая вот строгость!

- Да... Она была депутатом Верховного Совета, народной артисткой, кумиром публики, но оставалась скромной женщиной. Откуда в ней брались бурные эмоции на сцене, я и не знаю. Но это был шквал весьма осознанных эмоций, и только близкие могли видеть, какой ценой все это давалось.

Конечно, процесс работы над ролью - дело интимное, но, готовясь показать результат этой работы широкой публике, артист может словно бы и не замечать окружающих. Мне не раз доводилось наблюдать, как менялась жизнь моей мамы, замечательного мастера азербайджанского театра Марзии Давудовой, когда она получала все новые и новые роли.

Вчера нежная и добрая Джульетта, сегодня она злая и грубая Кабаниха из "Грозы" А.Островского или коварная экспрессивная леди Макбет. Вслед за

утонченной аристократкой выходит на сцену в облике простой сельской женщины, а революционерку Любовь Яровую в ее исполнении сменяет махровая авантюристка Фанни Каплан. Легко перечислять имена этих персонажей, но как же трудно было создавать столь разнообразные образы.

Для Марзии Давудовой, как и для любой достойной актрисы, каждая роль была экзаменом, испытанием, терзанием. Каждый раз она заново училась ходить, слушать, смотреть и даже думать как ее героини. Она прорастала ролью, не расставаясь с ней, и этот невидимый процесс происходил круглые сутки, в том числе и бессонными ночами...

"Если человек выбрал себе профессию по призванию, он работает не только днем, - ежечасно, ежесекундно, даже тогда, когда спит”, - говорил французский писатель и философ Альбер Камю. Теперь, уже на основе своего опыта, я домысливаю это потрясающее изречение, чтобы сделать вывод о том, что полет актрисы складывается из изнуряющей работы и бесконечной настройки организма. Причем тело - это инструмент, а его ведь надо еще и одушевить!

Но те муки - творческие муки, и она воспринимала их, как и полагается воспринимать сладкие минуты творчества, даже тогда, когда не знала ни сна ни отдыха - откуда только брались силы! А как это сделать, если на тебя, на твою психику свалилось огромное горе, способное выбить из колеи самого сильного человека?

Да, мама лишилась сна совсем по другим причинам. В те дни она, как и всегда прежде, работала, выходила на сцену, радовала публику, однако о том, что творилось в ее душе, можно было только догадываться. Мы, дети, даже не знали, что она курит, а в те дни по утрам видели на тумбочке возле ее кровати пепельницы, полные окурков, - следы бессонных ночей. А как могло быть иначе, если на нее обрушилось огромное горе?!

В феврале 1937 года был арестован и, как выяснилось потом, очень скоро расстрелян ее супруг Ульви Раджаб.

- Насколько мне известно, ему инкриминировали то обстоятельство, что он учился в городе Константинополе - не более!

- Сейчас в это трудно поверить, однако так было в те злополучные 30-е годы. Не прошло и нескольких месяцев, как забрали моего отца - Аббаса Мирзу Шарифзаде - новое испытание для мамы: хоть к тому времени они давно уже не были мужем и женой, но оставались не просто друзьями, а очень привыкшими друг к другу партнерами. И потом их связывал общий ребенок - такая потеря давала ощущение того, что из ее груди вырвали сердце...

- Какое же это было преступление со стороны властей!

- Да, не подберешь и слов, чтобы хоть в какой-то мере оценить это. Тем более что потеря касалась не только семьи. Это был урон для всего азербайджанского искусства.

О творчестве и судьбе Аббаса Мирзы Шарифзаде с болью писали многие - я никого не удивлю, рассказав о том, как после спектакля в Азербайджанском драматическом театре за ним пришли посланники тогдашнего КГБ; как, уходя, он бросил остававшимся коллегам многозначительную фразу "мян гетдим", еще и не представляя, каким допросам и пыткам в последующие месяцы его будут подвергать приспешники тоталитарного режима, чтобы получить в общем-то и не нужные им доказательства того, что сей человек якобы был не в ладах с советской властью и даже пособничал ее врагам.

Они отлично знали, что все это ложь, и формальности ради выбивали из него, причем под пытками, какие-то признания, чтобы для "очистки совести (как будто это в подобных условиях возможно) занести в протокол любую чушь, на основании которой расстрелян человек. На самом же деле этой власти не были нужны ни эти доказательства, ни сам актер - уж очень большим влиянием обладал он на публику, был ее любимцем и баловнем - такие, по глубокому убеждению коммунистических лидеров-недоучек и вандалов, стране Советов были не нужны. По их мнению у подобных людей был один путь - на расстрел, и они с легкостью убивали лучших людей планеты.

Подобная участь ждала и великого азербайджанского актера, и они, не дрогнув, посягнули на его жизнь, не ведая, на кого подняли свою кровавую руку. Расстреляли человека, который был гордостью нации, одним из лучших национальных лицедеев и лучших представителей своего народа.

Не в обиду современным театроведам и историкам театра скажу, что так, как проанализировал творчество Аббаса Мирзы Шарифзаде замечательный ученый Джафар Джафаров, о нем еще не сказал никто. Потому-то и позволю себе привести здесь пространную цитату - несколько выдержек из его книги, названной "Гордость театра", очень скромно изданной Азербайджанским театральным обществом в 1963 году.

"Еще в юные годы я по много раз смотрел спектакли с участием Шарифзаде и сейчас, спустя десятилетия, слышу его поразительно звонкий голос, бурную речь, богатую интонационными оттенками, - пишет Дж.Джафаров.- Его выход на сцену неизменно сопровождался долгими дружными аплодисментами всего зрительного зала. Его искусство всеми воспринималось как нужное и важное для народа, для общества, ибо оно отражало подлинно гуманистические идеалы...

Творческий диапазон Шарифзаде отличался необычайной широтой, он играл роли разнообразные по характеру и стилю, его артистической палитре известны почти все краски. Многим, наверное, не верится, что он играл в водевилях, выступал в комических ролях, одновременно поражая всех высоким искусством в самом строгом драматическом репертуаре, в сложнейших трагедийных произведениях. Я уже не говорю о его незаурядных организаторских способностях и режиссерском таланте. Он ставил драматические и оперные спектакли, являлся режиссером-постановщиком кинофильмов...

При этом Шарифзаде прежде всего был актером, в котором самородок счастливо сочетался с мастером, обладавшим большой сценической культурой. Как актер он был больше, чем талант, это было явление, способное служить выразителем художественного сознания народа. Он снискал себе огромную славу большого артиста школы Гусейна Араблинского".

- Согласитесь, трудно сказать о великом мастере более убедительно и исчерпывающе,- говорит Франгиз ханум, и я, полностью соглашаясь с ней, пытаюсь хоть чуть-чуть представить себе тот генетический код, которым наградили родители эту женщину, на долю которой тоже выпало немало актерских испытаний.

- Мои первые шаги на сцене связаны с Театром музыкальной комедии, если, конечно, не считать ученические выступлении в концертах Бакинского хореографического училища рядом с одноклассницами и будущими знаменитостями - Лейлой Векиловой и Ириной Михайличенко, - продолжает Франгиз ханум.- Многожанровые спектакли это театра, которые тогда было принято называть опереттами, требовали от актеров, а тем более исполнителей главных ролей, не только вокального мастерства, но и умения легко танцевать, общаться с партнерами посредством весьма непростых диалогов. Мои героини - Гюльчохра в "Аршин мал алан", Баядера в "Баядере", Кето в "Кето и Коте", Дурна в "Дурна" и другие требовали одновременно быть и певицей, и танцовщицей, и драматической актрисой, умеющей в легкой, развлекательной форме доводить до зрителей и большие идеи, и неподдельные чувства...

- И при этом оставаться человеком со всеми характерными именно ему чертами, общаться с окружающими, любить, создавать семью, вести дом, воспитывать детей - ведь все это было и у вас?

- Все это было и есть у меня. Хотя не все шло гладко, но в принципе к сегодняшнему дню пришла в согласии с собой. Наступил момент, когда Театр музыкальной комедии закрыли, но я перешла в Театр юного зрителя и, работая там, испытала немало положительных эмоций. Это был другой стиль, другой материал и - естественно - другой зритель, но - поверьте - играть для них героинь изысканного классического репертуара и наших современниц - женщин высокого духа и доброй души - было наслаждением, приносившим ощущение полной востребованности твоего творчества, твоего искусства.

Конечно, вышла замуж, имею двух сыновей и дочь, внуков. Думаю, не обделила их материнским вниманием, хотя, конечно, театр - и не только у меня - всегда забирал много-много сил. Он же в какой-то мере и воспитывал.

Понимаете, в каждой роли должна быть душа - то есть человек весь без остатка, а попробуйте выкладываться, когда, как и у каждой женщины, у тебя дома проблемы - болеют дети, кто-то схватил тройку или муж задержался... - И вы не знаете, где?..

- Кстати, бывало такое?

- Еще бы! Мой муж Бала Касимов в свое время окончил консерваторию, работал в Театре оперы и балета, в разные годы возглавлял Театр музыкальной комедии и ТЮЗ и всегда очень нравился женщинам, да и сам был не прочь посмотреть на сторону... Поверьте, это нелегкое испытание, но я как-то справлялась с этим. Вместе мы прожили почти 60 лет. Вырастили сына и дочь, радовались успехам внуков. А два года назад Бала ушел из жизни. Ушел, не дождавшись грандиозного успеха, которого добился наш любимый внук Эльдар, занявший первое место в конкурсе “Евровидение” и очень порадовавший меня, как и всю нашу семью, такой победой в деле, которым давно от души увлекся.

- В вашем возрасте почти все покидают сцену…

- А я, как видите, с работой не расстаюсь – в ТЮЗе всегда для меня находятся достойные роли.

- Есть еще порох в пороховницах…

- Думаю, творческое долголетие, да и все лучшее во мне - от родителей и от профессии. Сцена - она - знаете - проверяет людей. И на талант, и на славу, и на порядочность, и на чувство локтя. На сцене идет такая концентрация энергии, что при малейшей неточности летишь как в пропасть - надо молниеносно сообразить, как выбраться из положения, иначе в этот момент может порваться связь с ролью. Сейчас понимаю, что так же и в семье. И вот прихожу к выводу, что мне в жизни очень повезло: благодаря родителям я стала актрисой, испытавшей большой успех и многие часы творческого вдохновения, научившейся быть разной и владеть собой в самых экстремальных ситуациях. Но именно эта профессия, эта закалка помогли оценить то счастье, которое дает семья, тем более такая, которую ты создала сама.

Галина МИКЕЛАДЗЕ

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЕЙ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ДРУГИЕ НОВОСТИ ИЗ КАТЕГОРИИ Культура

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЕЙ

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ

вверх
При использовании материалов ссылка на сайт обязательна

© Copyright 2007-2018 Информационное Агентство "The First News",
Все права защищены
entonee.net