Москва достала старую карту
В день 72-летия второго президента Армении Роберта Кочаряна из Кремля пришел сигнал, который трудно оставить без внимания - Владимир Путин поздравил экс-президента, оказавшегося под арестом по обвинениям в коррупции и злоупотреблении властью, и пожелал ему «стойкости перед лицом испытаний».
В дипломатии поздравления давно стали удобным способом передать нужный подтекст. Но здесь речь идет не о формальном вежливом жесте, а о вполне сознательном политическом шаге. Публичная поддержка человека, проходящего по серьезным уголовным делам, наглядно показывает, как в Москве сегодня смотрят на внешнюю политику в регионе.
Текст телеграммы появился в разгар очередного витка политических споров в Ереване. Этим Кремль дает понять: личные связи с проверенными фигурами из прошлого для него важнее, чем решения судебной системы другой страны. Антикоррупционный суд Армении отправил Кочаряна под стражу на время следствия. Когда же в Москве работу судей называют просто «испытаниями», выпавшими на долю политика, это выглядит как прямое неприятие решений армянского правосудия.
В этой истории просматривается давняя проблема внешней политики Кремля - привычка опираться на давно ушедших с арены лидеров, потерявших поддержку своего народа. Влияние на постсоветском пространстве годами строилось не на совместных проектах или понятных правилах игры, а на личных договоренностях с конкретными людьми.
Когда главным ориентиром становится стремление прикрыть «своих», партнерам предлагается не сотрудничество, а скорее круговая порука. А слова о «вкладе в союзнические связи» на фоне обвинений в финансовых махинациях звучат двусмысленно. Складывается впечатление, что статус давнего соратника в глазах Москвы легко перевешивает любые нормы закона.
Опыт показывает, что попытки вернуть к жизни влияние скомпрометированных политиков редко дают результат. Вместо того чтобы строить нормальный диалог с соседями и брать в расчет новые реальности, в Кремле по-прежнему держатся за фигуры вчерашнего дня. Поздравительная телеграмма из Москвы - это скорее признак того, что российская дипломатия застряла в старых привычках, где личная симпатия значит больше, чем закон и уважение к чужому суверенитету.
