EU Reporter: Светскость как щит: уроки Баку, Тбилиси и Еревана
«Каждое государство в конечном итоге усваивает один и тот же урок: то, что внешняя сила не может захватить силой, она попытается заполучить через институты, которым доверяют граждане. На Южном Кавказе такими институтами являются вовсе не парламенты или министерства. Это мечети и церкви. Поэтому вопрос о том, кто их контролирует, — это вопрос национальной безопасности, и Азербайджан, Грузия и Армения ответили на него совершенно по-разному. Этот контраст поучителен для каждого бывшего советского государства, мусульманского или христианского, которое желает оставаться суверенным».
Об этом в своей статье для EU Reporter пишет Тарас Кузьо — профессор политологии Национального университета «Киево-Могилянская академия».
1news.az представляет статью:
Светский выбор, сделанный дважды
Светскость Азербайджана — это не просто советское наследие. В 1918 году Азербайджанская Демократическая Республика стала первой светской демократической республикой в мусульманском мире и предоставила женщинам избирательные права раньше, чем родина двух революций — США и Франция. Затем семь десятилетий советского правления навязали принудительную атеистическую версию той же идеи, что дискредитировало это слово для многих, но также опустошило независимый класс духовенства. Когда в 1991 году Азербайджан восстановил независимость, он мог заполнить этот вакуум импортированным религиозным авторитетом, но вместо этого его конституция провозгласила его светским государством, в котором религия отделена от правительства.
Этот выбор принес свои плоды. Азербайджан — страна с шиитским большинством, которая в то же время является партнером Израиля, Турции и европейских энергетических рынков, а также домом для суннитского меньшинства, исторической еврейской общины и христианских общин, живущих без межконфессионального насилия, которое оставило шрамы на большей части Большого Ближнего Востока. Как утверждают аналитики Европейского фонда за демократию, Азербайджан является осязаемым доказательством того, что секуляризм не противоречит исламу, а представляет собой рамки, в которых верующие разных конфессий и неверующие могут сосуществовать.
Давление с юга
География делает это нечто большим, чем просто абстрактным достоинством. К югу лежит Исламская Республика Иран, чей политический порядок покоится на авторитете духовенства и претензиях на лидерство в шиитском мире, а ее население включает десятки миллионов азербайджанцев. Инструменты Ирана хорошо известны: имамы, прошедшие подготовку в Куме, финансирование религиозных сетей, паломнические маршруты через Кербелу и Мешхед, а также симпатизирующие СМИ. Издание Eurasianet сообщало об обеспокоенности Баку тем, что иранское влияние на шиитскую практику возросло после того, как в 2013 году правительство смягчило свои негласные ограничения в отношении связанных с Ираном проповедников, а очагом этого стал консервативный посёлок Нардаран. В 2008 году Баку пресек заговор, связанный с Ираном и «Хезболлой», направленный против посольства Израиля, а в 2012 году арестовал 22 подозреваемых, которых, по данным властей, Иран подготовил для нападения на посольства США и Израиля. В ходе спецоперации в Нардаране в 2015 году целью стала симпатизирующая Ирану исламистская группировка.
Азербайджан также сталкивается с суннитским флангом. Салафитские сети, связанные с донорами из Персидского залива, боевиками с Северного Кавказа и, позднее, с ИГИЛ, поощряли проповедников и новобранцев отправляться в Азербайджан. Баку ответил на это введением уголовной ответственности за участие в иностранных конфликтах в качестве боевика. Только светское государство может требовать, чтобы религиозные движения не подчинялись указаниям и не служили политическими марионетками иностранного правительства или иностранной идеологии.
В этом суть защиты светскости в Азербайджане.
Секуляризм отрицает за Тегераном право говорить от имени шиитов Азербайджана. Он позволяет государству регистрировать религиозные организации и отказывать тем, которые проповедуют дискриминацию или насилие. Он удерживает духовенство от участия в политике. Наконец, он не позволяет религиозной идентичности стать главной осью лояльности, на которой хотело бы сыграть враждебное соседнее государство.
Испытание со стороны Анкары
Новейшее испытание модели Баку пришло не из Тегерана, а со стороны его ближайшего союзника. Как пишет Пол Гобл для Фонда Джеймстауна, 21 сентября Азербайджан запретил ученицам носить хиджаб в государственных школах, а 6 октября распространил это ограничение и на учителей. Официальные лица избегали обвинений в адрес угрозы со стороны Ирана, но этот шаг широко расценивался как попытка не допустить превращения школ в рассадники поддерживаемого Ираном радикализма.
Ученики, родители и активисты протестовали, некоторые из них были арестованы. Гобл утверждает, что этот запрет обнажил пределы формулы «одна нация, два государства», поскольку Турция больше не разделяет светскую модель Баку. Протестующие в Стамбуле скандировали, что «такое государство не может быть нашим братом», в то время как президент Азербайджана Ильхам Алиев возразил, что Турция не имеет права указывать Азербайджану, как жить.
Рагип Сойлу из Middle East Eye сообщает, что спор перерос в беспрецедентные выпады против Анкары со стороны азербайджанских СМИ всего через две недели после подписания Турцией оборонных контрактов в Баку на сумму 500 млн долларов. Это началось, когда президент Алиев сделал выговор Анкаре из-за критики Эрдогана в ООН в отношении барьеров на пути получения образования для мусульманских девочек, и углубилось, когда советник президента Октай Сарал и заместитель председателя ПСР (Партии справедливости и развития) Лейла Шахин Уста призвали Баку отменить запрет. По имеющимся данным, Баку потребовал увольнения Сарала, в то время как СМИ обвиняли министра иностранных дел Турции Хакана Фидана в разжигании беспорядков, а правящую в Турции ПСР — в экспорте исламистской идеологии и идеологии «Братьев-мусульман» через НПО и TIKA (Турецкое агентство по сотрудничеству и координации).
Турция, возможно, не способна ощутить всю остроту этих вопросов из-за угрозы со стороны иранского экстремизма. Светскость Баку направлена против любой иностранной державы, стремящейся формировать религиозную жизнь Азербайджана, даже против такого союзника по договору, как Турция.
Православие и Кремль
Теперь рассмотрим христианскую сторону Южного Кавказа, где угрозой является не революционное государство вроде Ирана, а патриархат. Русская православная церковь при патриархе Кирилле стала оплотом кремлевской идеологии «Русского мира» и благословляет войну России против Украины как «священную войну».
Украина предприняла шаги по ограничению деятельности Русской православной церкви на том основании, что она сотрудничала с российским агрессором. Грузия и Армения пока не сделали сопоставимых выводов, и их церкви продолжают оставаться пророссийскими.
Грузия
Грузинская православная церковь является самым пользующимся доверием институтом в стране, и почти полвека ее олицетворял патриарх Илия II. Он учился в Московской духовной академии, однако в 2022 году, когда Россия вторглась в Украину, он также призвал к прекращению боевых действий и видел потенциал модернизации в сотрудничестве с ЕС.
Когда он скончался 17 марта 2026 года, ситуация изменилась. Всего через две недели Служба внешней разведки (СВР) России выступила с необычайно резким прямым заявлением, обвинив Патриарха Константинопольского Варфоломея I в попытке дестабилизировать Грузинскую церковь, что аналитики расценили как предъявление Кремлем прав на преемственность. 11 мая церковный совет Грузии избрал Шио Муджири, которого давно считали близким к правящей партии «Грузинская мечта» и к Русской православной церкви.
Патриарх Муджири известен своей враждебной риторикой в отношении «либеральных идеологем» и выступал против автокефалии Православной церкви Украины. Заявления о том, что Кремль расчистил ему путь, остаются спекулятивными, и Патриархия их отрицает.
Тем не менее, эту тенденцию трудно не заметить. Грузия — страна, проигравшая войну с Россией в 2008 году, — теперь имеет церковную иерархию, чье консервативное мировоззрение носит антиевропейский характер и перекликается с кремлевским, а также правящую партию, которая поднимала вопрос о провозглашении православия государственной религией.
Армения
Армянская апостольская церковь веками сохраняла армянскую идентичность без собственного государства, но ее иерархия не изолирована от Москвы. Польский Центр восточных исследований отмечает, что брат католикоса Гарегина II, архиепископ Езрас, возглавляет церковную епархию, охватывающую большую часть России, Беларуси, Молдовы и Центральной Азии.
В 2024 году архиепископ Баграт Галстанян возглавил пророссийские протесты с требованием отставки премьер-министра Никола Пашиняна. В июне 2025 года, спустя несколько дней после ареста российско-армянского олигарха Самвела Карапетяна за публичную поддержку Церкви и призывы к политическим изменениям, Галстанян и архиепископ Микаел Аджапахян были задержаны по подозрению в заговоре с целью захвата власти. Церковь, Карапетян и оппозиция отвергают обвинения, называя их политическим преследованием.
Что бы ни решили суды, итоги выборов говорят сами за себя. В июне 2026 года партия Пашиняна «Гражданский договор» набрала около 49,7% голосов и получила 64 места, но пророссийская партия Карапетяна «Сильная Армения» заняла второе место с 29%. Блок, созданный вокруг связанного с Россией олигарха, который отстаивал интересы Церкви, теперь удерживает почти треть мест в парламенте Армении. Влияние Кремля в Ереване осуществляется через олигархов и пророссийскую Армянскую церковь.
Одна уязвимость, два покровителя
Рычаг Ирана — это доктрина; рычаг России — иерархия и община. Механизмы различны, но уязвимость одна и та же: религиозный институт с транснациональными связями, глубоким социальным авторитетом и малой дистанцией от сетей иностранного покровителя. Азербайджан сократил этот разрыв, настояв на том, чтобы религия подчинялась национальным законам и не отчитывалась ни перед какими внешними силами. Грузия, чья церковь пользовалась привилегированным статусом по соглашению с государством от 2002 года, и Армения, где церковь вплетена в национальную идентичность, оставили дверь приоткрытой для влияния Кремля. Церковь, которую собственное общество не может критиковать, регулировать или подвергать сомнению, является привлекательным активом для иностранной разведки, в данном случае российской. Мечеть ничем не отличается от нее, в данном случае — иранская.
Национальный суверенитет неделим. Государство, позволяющее иностранной столице формировать назначения, финансы и политические послания своего доминирующего религиозного института, делегировало часть своей внешней политики и политики безопасности на аутсорсинг.
Что дальше?
Западным политикам было бы мудро поддержать светскую модель Азербайджана и добиваться от Грузии и Армении прозрачности в отношении иностранных связей и финансирования церковных сетей. Для самих этих трех обществ урок заключается в том, что независимость не обеспечивается одними лишь границами. Там, где иностранная держава может добраться до церкви или мечети, она может добраться и до граждан.
Секуляризм в Азербайджане не враждебен религии или исламу. Это заявление о том, кто обладает суверенитетом. Баку понял это рано, как и Украина, в то время как Тбилиси и Ереван усваивают это поздно и ценой своего национального суверенитета.
