Мир раньше подписи: как Азербайджан и Армения де-факто выходят из конфликта
На Южном Кавказе сегодня формируется редкий для постконфликтных регионов парадокс: мир возникает раньше, чем появляется подпись под мирным договором.
Азербайджан и Армения все еще находятся в процессе юридического оформления окончательного соглашения, однако реальность на земле все настойчивее указывает - логика конфликта уступает место логике нормализации.
Эта трансформация не спонтанна. Она стала результатом осознанного политического выбора первых лиц - Президента Азербайджана Ильхама Алиева и премьер-министра Армении Никола Пашиняна. Ключевой точкой отсчета стала их встреча в Абу-Даби летом 2025 года - первая в новейшей истории попытка выстроить прямой двусторонний диалог без посредников. Значение встречи заключалось не столько в формулировках, сколько в самом формате: стороны отказались от внешнего администрирования конфликта.
Спустя год - снова Абу-Даби. К этому моменту мирная повестка Баку уже не просто декларировалась, а реализовывалась. В совместном пресс-релизе были зафиксированы приоритет прямого диалога, реальные выгоды от мира, удовлетворение началом двусторонней торговли.
Дуга от Абу-Даби 2025 к Абу-Даби 2026 - это уже не осторожный эксперимент, а институционализация новой логики отношений.
На практике этот курс начал проявляться задолго до окончательной подписи. Через территорию Азербайджана в Армению на протяжении месяцев идут транзитные поставки зерна. По железной дороге начались поставки нефтепродуктов. Эти процессы не сопровождаются громкими заявлениями, но именно они являются самым точным индикатором реального мира. Логистика не функционирует в условиях перманентного риска - она требует предсказуемости и минимального доверия. И это доверие уже существует.
Отдельным, но не менее важным сигналом стали гуманитарные шаги. Передача Азербайджаном Армении в начале 2026 года ряда задержанных лиц - это решение, которое трудно трактовать иначе как жест доброй воли и акт гуманизма. Такие шаги делаются тогда, когда руководство готово инвестировать в устойчивость будущего.
Именно в этом контексте особое значение приобрела дата 8 августа 2025 года. К этому моменту мир перестал быть дипломатической конструкцией и начал обретать системность. Он проявился в регулярности маршрутов, в ритме контактов, в отсутствии резких срывов. Это был момент, когда стало ясно: процесс становится необратимым.
Показательно и то, что новая реальность была замечена за пределами региона. Визит Джей Ди Вэнса в Азербайджан стал символическим подтверждением того, что международные акторы фиксируют происходящие изменения. В фокусе обсуждений уже не стоял контекст конфликта - речь шла о долгосрочной стабильности, экономической интеграции и устойчивом порядке на Южном Кавказе.
Принципиально важно: подобные контакты не подменяют двусторонний формат и не возвращают процесс к эпохе внешнего посредничества. Напротив, они подтверждают признание новой модели - когда ответственность за мир лежит прежде всего на самих сторонах.
И это, пожалуй, самое чувствительное изменение для тех, кто привык работать с конфликтом как с инструментом влияния. Мир труднее контролировать. Он не требует постоянного посредничества. Он требует ответственности сторон.
При этом отсутствие подписи под мирным договором не означает отсутствия мира как процесса. Причина задержки известна и публично артикулируется Баку: Азербайджан настаивает на устранении из Конституции Армении положений, которые могут быть интерпретированы как территориальные претензии. Это не символический пункт, а вопрос устойчивости будущего соглашения. Мир не может быть прочным, если в основном законе сохраняется потенциальная возможность его пересмотра.
На этом фоне особенно заметен диссонанс с действиями некоторых внешних акторов, прежде всего в Европе. Формально звучат заявления о поддержке нормализации. На практике же - расширение наблюдательных миссий, односторонняя политическая и оборонная поддержка Армении, резкие декларации, игнорирующие изменившуюся реальность. Эти факты воспринимаются как попытка сохранить управляемую конфликтность вместо ее завершения.
Это не обязательно означает прямое нежелание мира. Скорее речь идет о стремлении удержать привычные рычаги влияния. Конфликт - это процесс, которым можно управлять. Мир же, особенно подкрепленный экономикой и инфраструктурой, становится самодостаточной системой, плохо поддающейся внешнему администрированию.
Именно поэтому нынешний этап вызывает столь нервную реакцию. Мир, который уже существует на практике - в виде грузов, маршрутов, гуманитарных решений, контактами гражданского общества - подрывает устоявшиеся модели посредничества и контроля. Он неудобен, потому что он реален.
Южный Кавказ сегодня находится в точке, где вопрос уже не в том, возможен ли мир между Азербайджаном и Арменией. Он уже начался. Этот процесс может быть медленным и сложным, однако именно он постепенно определяет архитектуру отношений в регионе.
