«Я жду тебя с победой»: ветеран Эльмар Лятифов и его мама о 44 днях войны - ВИДЕОИНТЕРВЬЮ
За каждой победой стоят люди. Те, кто поднялся и пошел защищать Родину, те, кто не вернулся с поля боя и навсегда остался в памяти народа как шехид, и те, кто вернулся домой, пронеся через себя испытания войны.
Но рядом с каждым военнослужащим была еще одна сила — сила матери. Матери, которая провожала сына, сдерживала слезы, молилась за него и продолжала верить даже тогда, когда не знала, где он и что с ним происходит. Одни дождались своих сыновей, другие навсегда сохранили их в памяти. И потому история 44-дневной войны — это не только история военных побед. Это история поколения, которое проявило мужество на поле боя, и матерей, чья вера и стойкость стали его невидимой опорой. Сегодня память о шехидах и уважение к ветеранам соединяют поколения и напоминают: за каждой страницей истории Азербайджана стоят человеческие судьбы, мужество и любовь к Родине.
Гостями 1news.az стали ветеран Второй Карабахской войны Эльмар Лятифов и его мама Афет Лятифова. В видеоинтервью они поделились воспоминаниями о 44-дневной Отечественной войне, рассказали о первых часах после получения повестки, боевых днях, товарищах, которые сражались рядом, тревожном ожидании матери и долгожданном возвращении сына домой. Их история — это рассказ о мужестве военнослужащего, силе материнской любви и семейной памяти, в которой переплелись судьбы нескольких поколений защитников Родины.
История Эльмара Лятифова — не только история военнослужащего, прошедшего 44-дневную Отечественную войну. Это история целой семьи, для которой защита Родины стала частью нескольких поколений. Его отец Ордухан Лятифов — ветеран Первой Карабахской войны, дядя Курбанов Эльдар также воевал. Сам Эльмар родился в 1994 году, учился в школе имени Национального героя Азербайджана Альберта Агарунова, а в 2014–2015 годах проходил службу в разведывательном подразделении Вооруженных сил Азербайджана.
Когда началась 44-дневная война, он находился в Баку. Повестка пришла рано утром.
«Для меня война всегда была связана с понятием справедливости, ведь наши земли были отняты. И я был рад тому, что наконец смогу осуществить ту цель, которая присутствовала у нас ещё со времён армии, — принять участие в освобождении наших земель.
После того как пришла повестка, нас отправили на учебные сборы. Там мы пробыли около трёх-четырёх дней, после чего нас направили в сторону Физули. Там мы ещё один день провели на подготовке. Мы долгое время не были в боевых условиях и не имели возможности заниматься с оружием, поэтому нам нужно было немного восстановить навыки и подготовиться.
После этого мы уже вступили в боевые действия на направлении Физули, затем Джебраила и Губадлы, на тех территориях, которые предстояло освобождать», — отмечает Эльмар.
За 44 дня войны ему пришлось пройти через боевые действия, увидеть мужество сослуживцев и пережить то, что впоследствии навсегда изменило его отношение к жизни. Но тогда, в первые дни, главным было не думать о страхе, а привыкнуть к новой реальности и поддерживать друг друга.
Эльмар говорит, что страх во время войны был естественным человеческим чувством. Однако военнослужащие старались не оставлять друг друга наедине с ним.
«Да, конечно. Человеку свойственно бояться, и это абсолютно нормально. Думаю, у многих ребят во время войны были мысли о родителях, о близких, друг о друге. Мы старались поддерживать друг друга, потому что все люди разные. Я считаю, что во время войны боялись все, просто каждому нужно было пережить этот период адаптации. <…>
Поэтому мы старались поддерживать друг друга: шутили, рассказывали анекдоты, пели песни. Думаю, все уже видели видео и публикации, где наши ребята идут в боевые действия, поют, танцуют. Со стороны это выглядело так, будто мы идём не на войну, а на свадьбу.
Но для нас это действительно было время радости — радости от того, что наконец-то мы сможем выполнить ту мечту, ту цель, с которой росли с детства».
Однако за этой внешней легкостью оставалось понимание того, что рядом с тобой находятся люди, от которых зависит твоя жизнь. Именно поэтому, вспоминая сослуживцев, Эльмар прежде всего говорит об их мужестве.
Он рассказывает о ребятах, которые шли вперед даже без бронежилетов, словно не ощущая опасности. Для него это стало одним из самых сильных впечатлений войны — увидеть в реальности ту отвагу, которую раньше можно было представить лишь по фильмам.
«Я помню мужество и отвагу товарищей, которых знал ещё до войны, тех, кто погиб во время войны, и тех, кто сегодня рядом с нами.
Были ребята, которые шли вперёд с невероятной смелостью. Они могли идти без бронежилета, без какой-либо защиты, просто в одной майке — и казалось, будто они вообще ничего не ощущают и ничего не боятся.
Помню один момент, когда мы ещё находились на учебке в Мингячевире. В ту ночь по городу был нанесён ракетный удар. Никто не спал, потому что для всех это был очень важный и тревожный момент. Мы находились в одной точке, а боевые действия происходили в другой. И когда все ребята встали, им было уже не до страха. Самое главное для них было, чтобы хотя бы у кого-то было оружие, чтобы можно было сразу отправиться в бой и помочь решить ту проблему, которая возникла. <…>
Я не хочу говорить о себе, чтобы это не прозвучало высокомерно. Но то, что я увидел в людях там, на войне, — это была настоящая отвага и настоящее мужество, которых, возможно, я никогда не замечал в обычной, мирной жизни», — вспоминает ветеран.
Но пока Эльмар находился на фронте, рядом с ним незримо оставалась его мать — Афет Лятифова. Для нее отправка сына на войну стала одновременно моментом гордости и серьезным испытанием. В семье уже были два близких человека, прошедших Первую Карабахскую войну, — ее супруг Ордухан Лятифов и ее брат Курбанов Эльдар. Теперь защищать Родину предстояло её сыну. Однако Афет встретила этот момент не слезами и паникой, а внутренней стойкостью: она верила в сына, гордилась своей страной и старалась сама быть опорой для тех, кто в тот день провожал своих детей. Даже в самые тяжелые минуты она не позволяла страху взять верх и верила, что Эльмар вернется домой с победой.
«Началась война. С одной стороны, я была очень рада, потому что я супруга ветерана войны, да и в нашей семье, в нашем роду всегда были военные. Было очень радостно и гордо за свою страну. Но, с другой стороны, мне было очень страшно за сына. Провожать мужа на войну — это одно, а провожать сына — совсем другое.
Я разбудила его и сказала: “Сынок, нужно идти”. Мы быстро оделись, собрались. Он буквально за полчаса был готов. Эльмар был очень воодушевлён, и мы поехали в военкомат.
Тогда действовал карантинный режим, поэтому всё было очень сложно. Когда мы приехали в военкомат, там было много родителей. Кто-то плакал, атмосфера была очень тяжёлой. А я не смогла даже слезу проронить. Женщины стояли и плакали, а я им говорила: “Девочки, не плачьте. Мы посылаем детей, чтобы вернуть наши земли. А когда это должно произойти? Когда-нибудь ведь это должно было случиться. Ничего, они вернутся. Они все живыми вернутся. Наши молитвы их уберегут”.
И сыну я сказала: “Я жду тебя через неделю с победой”. Конечно, это была не одна неделя — впереди были 44 дня войны. Но когда ребёнок возвращается домой, после всего пережитого это действительно огромное счастье. Это много чего стоит. Конечно, за эти дни было пролито много слёз.
Помню один момент. Из военкомата нам позвонили, а связи с Эльмаром не было уже около десяти дней. Я очень переживала. Когда увидела звонок из военкомата, даже не хотела брать трубку. Подняла — оказалось, что они ошиблись номером и извинились. Но потом мы всё-таки смогли связаться с ним.
Был даже такой момент, когда он попрощался с нами и сказал: “Мама, береги себя”.
Всякое было. Каждый день мы смотрели телевизор, слушали новости и ждали хоть какой-нибудь информации.
Но вместе с тревогой была и огромная гордость — за нашего сына, за наш народ, за нашу страну. За то, чего мы смогли добиться все вместе, дружно».
А Эльмар в это время сознательно старался как можно реже связываться с родными. Он объясняет это тем, что разговор с семьей мог сделать его эмоционально мягче, а на войне он должен был оставаться собранным.
«У меня, так сказать, не было цели часто связываться с семьёй. Я думаю, что во время войны разговор с близкими, с родителями, всё-таки делает тебя мягче. А война не любит этой мягкости. Я старался этого избегать, потому что был полностью настроен на войну, на выполнение своей задачи, а не на эмоции и мягкость. Поэтому я не так часто связывался с домашними. Конечно, такие разговоры были, но очень редко», — рассказывает он.
Одним из самых запоминающихся моментов для Эльмара стал день, когда война завершилась. 10 ноября военнослужащие отмечали день рождения своего сослуживца Микаила Мамедова. Внезапно они услышали стрельбу и долго не понимали, что происходит.
Лишь после сообщения по рации стало известно, что подписан договор и боевые действия прекращены.
«В тот день мы праздновали день рождения нашего сослуживца — его зовут Микаил Мамедов. Было 10 ноября. Мы отмечали его день рождения, и вдруг произошло что-то неожиданное: с той стороны начали пускать трассирующие пули — такие, которые видны в воздухе.
Мы сначала вообще не поняли, что происходит. Не знали, что это означает, и просто наблюдали за происходящим.
В конце концов по рации нам сообщили, что подписано соглашение и война закончена. Для нас этот момент, конечно, очень сильно запомнился. Мы поняли, что добились того, к чему всё это время шли.
Вообще запоминающихся моментов было очень много — среди них были и грустные, и хорошие. Но я думаю, что лучше говорить о хорошем. И именно этот момент — когда мы узнали, что война закончилась, — навсегда остался в памяти», — вспоминает ветеран.
Но после возвращения домой война для Эльмара не закончилась полностью.
Он говорит, что после 44 дней боевых действий его отношение к жизни изменилось. Простые вещи, которые раньше казались естественными, стали восприниматься совершенно иначе.
«После войны, я думаю, можно сказать, что появились два Эльмара: тот, который был до войны, и тот, который стал после войны.
Я и до войны всегда старался ответственно относиться к жизни, ценить людей, которые меня окружают, и саму жизнь. Но после войны многое изменилось.
Есть такой момент, который я могу объяснить на примере первого выстрела. Когда начинается стрельба, когда ты берёшь оружие, человек проходит определённый период адаптации, и каждый переживает его по-разному. Я пережил это с травмой — посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), и её последствия я ощущаю до сих пор.
Например, сейчас я могу просто видеть, как собака лает, но при этом не испытывать никакой реакции на этот звук. Даже недавно, когда я был в горах Кяпаза, произошёл такой момент. На нас напал медведь.
Мы просто не могли себе представить подобное. Я живу 32 года и никогда не думал, что окажусь в ситуации, когда на нас нападёт медведь. Он задел сумку одной девушки, и она упала. Все испугались. А я в тот момент просто ничего не почувствовал. Я понял, что потерял это ощущение страха.
После войны я начал относиться к жизни, так сказать, с чистой головой. К работе, к близким людям, к каждому моменту, к религии, к правде — ко всему. Я стал намного более сосредоточенным на жизни, чем был до войны», — рассказывает Эльмар.
Изменения в сыне заметила и Афет. По ее словам, война изменила его сильнее, чем когда-то армейская служба:
«Очень изменился. Очень. Армия его так не изменила, как война. Он вернулся совершенно другим человеком. Совершенно. Он стал серьёзным, целеустремлённым парнем, и теперь в нём словно стало намного больше жизни и энергии.
Раньше он мог подумать: “Ничего, сделаю завтра”. А сейчас всё, что можно сделать сегодня, он старается сделать сегодня, не откладывая на другой день. Он живёт каждой минутой, каждой секундой.
И он ценит. Сейчас он ценит каждую прожитую минуту, ценит своих друзей».
Для самого ветерана возвращение к мирной жизни тоже оказалось непростым. После фронта даже асфальт и обычная кровать могли восприниматься иначе.
«Непростым, наверное, первым моментом после возвращения было увидеть асфальт. Это было действительно непривычно.
Я думал, что, когда вернусь, скажу родителям всё, что подготовил заранее. Даже сейчас в социальных сетях есть видео, где я возвращаюсь, вижу маму, бабушку. Я представлял, что буду говорить, что у меня будет какая-то подготовленная речь, что я скажу родителям. Но когда я пришёл, просто не смог ничего сказать.
Мне было непривычно даже спать на подушке. Хотя это были не три года, не пять и не десять — всего 44 дня. Но после этого мне было необычно спать на подушке. Я до сих пор, если родители обращают на это внимание, отодвигаю подушку в сторону».
Сегодня Эльмар намеренно выбирает сложные испытания — участвует в марафонах, поднимается в горы. Возможно, именно так он продолжает искать для себя ощущение жизни, которое изменилось после войны.
«Мне неудобно там, где удобно. Я стараюсь постоянно находиться в каких-то сложных условиях. Хожу в горы, участвую в разных марафонах. Не знаю, наверное, я просто вижу жизнь именно через сложности.
Я думаю, что самые счастливые, самые ценные моменты в моей жизни — это те, когда было сложно», — говорит Эльмар.
Отдельное место в воспоминаниях ветерана занимает его товарищ Зейналы Гасан — поэт, с которым они вместе служили. Эльмар рассказывает, что именно он написал стихотворение, которое было выгравировано на памятнике его отца после его гибели в 2014 году.
Говоря о друге, Эльмар заметно меняет интонацию. Для него Зейналы — человек, которого невозможно описать несколькими словами:
«Он был просто невероятно душевным человеком. Такого человека я, наверное, больше в жизни не встречал и даже не думаю, что встречу. Просто человек с большой буквы.
Вы бы знали, как он стремился участвовать в Апрельских боях, как стоял у военкомата и ждал возможности отправиться. И в этот раз было так же. Если кто-то шёл по призыву, он уже был в военкомате и не ждал, пока ему позвонят или призовут. <…>
У него была книга о войне и её участниках — о том, как они проходили этот путь, как передвигались, что переживали и что чувствовали.
Если говорить о нём, можно говорить очень долго. Просто действительно человек с большой буквы. Я даже не знаю… Мне сейчас немного неожиданно и сложно говорить о нём. Слишком многое с ним связано».
На груди Эльмара — медали за участие в войне и освобождение Губадлинского района. Но сам он подчеркивает: награды никогда не были главной целью.
«На мне ордена за участие в войне и за освобождение Губадлинского района.
Точно не помню, но, кажется, примерно через год после войны нас вызвали в Министерство обороны и вручили эти медали. Конечно, это очень приятно.
Хотя главной целью войны для нас были не ордена и не какие-то благодарности. Это была общая цель нашего народа — победа. Это та победа, которой мы все хотели и которую все ждали», — подчёркивает он.
Для матери Эльмара эта история заканчивается там, где начинается самое дорогое — возвращением сына домой. Но память о войне остается не только в ее семье. Она остается в судьбах всех матерей, которые ждали своих детей, и в судьбах тех семей, которые ждали, но так и не дождались.
Афет Лятифова говорит о товарищах сына с такой же теплотой, как о собственном ребенке:
«До сих пор Эльмар поддерживает связь со своими товарищами. Говорят, друзья в мирное время — это одно, а друзья, с которыми ты вместе стоял лицом к лицу со смертью, — совсем другое. Они очень сильно поддерживали друг друга и продолжают быть близкими людьми.
Я благодарна всем этим ребятам. До сих пор они поддерживают связь и со мной. Я всех их знаю в лицо.
Молодцы ребята, молодцы все. Спасибо всем — всем участникам войны, всем ветеранам.
Спасибо всем за эту победу».
История Эльмара Лятифова — это история одного человека, прошедшего через 44-дневную Отечественную войну и вернувшегося домой. За его воспоминаниями — судьбы товарищей, с которыми он делил военные дни, память о тех, кто не вернулся, и опыт, который навсегда изменил его самого.
Но это также история матерей Азербайджана — тех, кто ждал, молился и верил. Тех, кто, провожая сыновей, находил в себе силы сказать другим: «Не плачьте. Они вернутся». И тех, кому пришлось научиться жить с вечной памятью о своих детях.
Истории ветеранов помогают сохранить человеческое измерение войны — то, что невозможно передать только датами, картами и цифрами. А память о шехидах, мужество ветеранов и стойкость их семей остаются частью современной истории Азербайджана. Их судьбы продолжают рассказывать о цене Победы, о силе людей, защищавших Родину, и о поколении, которое не должно быть забыто.
Пока живы те, кто помнит, пока звучат голоса тех, кто прошел через 44 дня войны, память о тех, кто защищал эту землю, будет оставаться частью самой Азербайджанской Родины.
