Азербайджан и Армения больше не играют по правилам России
В политике есть удобная иллюзия, которую особенно любят навязывать извне: будто хаос в регионе возникает сам по себе, будто конфликты обостряются стихийно, а громкие заявления со стороны - всего лишь эмоциональный фон, не имеющий системного характера.
Эта иллюзия полезна тем, кто предпочитает действовать исподволь, не называя себя участником процесса, но при этом методично вмешиваясь в него. Южный Кавказ уже не первый год живет в условиях, когда внешние игроки старательно изображают из себя арбитров, миротворцев и посредников, одновременно подталкивая стороны к решениям, выгодным исключительно им самим, но никак не сторонам конфликта. На этом фоне любые попытки Баку и Еревана реализовать собственное видение безопасности и суверенной политики неизбежно вызывают раздражение у тех, кто привык считать регион своей зоной влияния по умолчанию, без учета изменившейся реальности.
Россия в этой конструкции выступает не как нейтральный наблюдатель и не как честный брокер, а как активный участник гибридного противостояния, причем сразу по двум направлениям. Одновременно и против Армении, и против Азербайджана. Это может показаться парадоксом лишь тем, кто продолжает мыслить категориями формальных союзов и устаревших интеграционных вывесок. На практике же Москва давно действует иначе, она не делит партнеров и оппонентов по официальным декларациям, а оценивает их исключительно по степени управляемости. Как только управляемость падает, включается привычный набор инструментов, среди которых информационные атаки и персонализированные кампании дискредитации - одно из средств воздействия.
Судебные процессы, прошедшие в Баку и Ереване, стали для этой схемы настоящим стресс-тестом. Процесс над Рубеном Варданяном в Азербайджане и дело против Самвела Карапетяна в Армении на первый взгляд относятся к разным правовым системам, разным юрисдикциям и разным наборам обвинений. Однако реакция Москвы на них оказалась до болезненности одинаковой, что само по себе выдает истинную природу происходящего. В обоих случаях речь идет не столько о защите конкретных людей, сколько о защите механизма внешнего влияния, который долгое время работал без сбоев и вдруг начал давать осечки.
Фигура Рубена Варданяна изначально воспринимается в Азербайджане не как частное лицо с успешным бизнес-прошлым, а как политический «десантник», появившийся в Карабахе в момент, когда сепаратистский режим нуждался в новом ресурсе легитимации и финансирования. Его отказ от гражданства Российской Федерации не стал аргументом в пользу самостоятельности, а, напротив, выглядел как технический маневр, призванный упростить выполнение поставленной задачи. Назначение на пост так называемого «госминистра» воспринималось в Баку как попытка Москвы сохранить контроль над процессами в регионе через неформальные каналы, когда формальные уже перестали работать.
При этом в азербайджанском правовом поле речь идет не о политических разногласиях, а о конкретных уголовных эпизодах, связанных с финансированием и организационной поддержкой незаконных вооруженных формирований, функционировавших на территории Карабаха, содействием сепаратистскому режиму, а также с действиями, которые следствие квалифицирует как причастность к военным преступлениям и подрыв территориальной целостности страны. Иными словами, речь идет не о символической фигуре, а о человеке, чьи действия, по версии обвинения, имели прямые последствия для безопасности государства и жизни его граждан. Именно этот юридический контекст принципиально отличает судебный процесс от политической кампании, в которую его пытаются превратить внешние комментаторы.
Самвел Карапетян в армянской повестке занимает зеркальное место. Его имя годами ассоциировалось с тесными связями с российской элитой, а деятельность - с влиянием, выходящим далеко за рамки бизнеса. Для правительства Никола Пашиняна это дело стало вопросом не персональной ответственности, а демонстрацией принципа, согласно которому внутренние процессы в Армении больше не являются продолжением чьей-то внешней стратегии. Именно поэтому судебное разбирательство в Ереване следует воспринимать как попытку ликвидации «пятой колонны» и защиты государственного суверенитета от вмешательства извне. В этом смысле действия Баку и Еревана по ограничению на них стороннего влияния совпали.
Реакция российской пропагандистской машины на оба процесса окончательно сняла все вопросы. Она показала, насколько болезненно воспринимают в Москве усилия Азербайджана и Армении освободиться от влияния России и проводить подлинно независимую внешнюю политику.
Первый зампред комитета Госдумы РФ по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Константин Затулин, давно превратившийся в маркер подобных кампаний, отреагировал так, будто речь идет об одном и том же деле, просто происходящем в разных декорациях. Суды в Баку и Ереване были объявлены им «политически мотивированными», приговоры - «расправой», а сами государства - неблагодарными и неблагоразумными. Риторика, отточенная годами, вновь запущена в оборот. Те же обвинения, те же рассуждения о вытеснении России с Южного Кавказа, тот же пафос, мол, «Мы вам стоооолько всего, а вы нам дулю».
После того как 6 февраля МИД Азербайджана вручил ноту послу России в Баку Михаилу Евдокимову в связи с антиазербайджанскими заявлениями Затулина, можно было ожидать хотя бы символической паузы. Однако пауза в планы последнего, похоже, не входила. В интервью RTVI Затулин назвал реакцию Баку «бессмысленной обидой», а приговоры в отношении армян, обвиняемых в военных преступлениях, охарактеризовал как «фактически отложенный смертный приговор». Формулировка, достойная скорее жанра политического триллера, чем комментария к судебному решению, но именно она и была выбрана как наиболее эмоционально заряженная.
На телеканале «Россия» риторика стала еще прямолинейнее. Двадцатилетний срок, назначенный Рубену Варданяну, был объявлен «по сути пожизненным заключением», а Азербайджан - государством, якобы системно нарушающим права армян. Вишенкой на этом информационном торте стало обвинение в вытеснении России с Южного Кавказа, произнесенное с таким надрывом, будто речь идет о личной утрате, а не о следствии суверенных решений независимых государств. Идентичность аргументов в защиту Варданяна и Карапетяна лишь подчеркнула, что для Москвы ценность этих фигур одинакова, а значит, и раздражение по поводу действий Баку и Еревана имеет общий источник.
Для азербайджанских властей судебный приговор Варданяну стал не просто итогом конкретного дела, а четким сигналом о том, что прошлые паспорта, старые связи и прежние заслуги перед кем-то не образуют иммунитет от ответственности перед Азербайджаном - ответственности за преступления, совершенные против его народа. Это демонстрация того, что территория страны больше не является пространством для экспериментов с внешним управлением. В Ереване процесс над Карапетяном выполняет сходную функцию. Он призван показать, что Армения отказывается от роли бесправного сателлита и готова рассматривать действия любых лиц через призму национальных интересов, а не принимать безропотно список фамилий, спущенный из московских кабинетов.
Юридическая форма в обоих случаях стала формой институционального сопротивления внешнему вмешательству. Судебные решения зафиксировали красные линии, за которыми любые попытки политического маневрирования теряют смысл и перестают быть предметом обсуждения. В случае с Варданяном речь идет о принципиальной демонстрации того, что мирный процесс и внутренняя юстиция Азербайджана существуют вне логики внешних ультиматумов и не подлежат корректировке под чужие интересы. В Армении процессы против фигур, ассоциируемых с российским влиянием, развиваются в том же ключе - как способ закрепить пределы допустимого присутствия и вмешательства, где каждый судебный шаг воспринимается не как элемент торга, а как заявление о самостоятельности в вопросах безопасности и государственного суверенитета.
На этом фоне особого внимания заслуживает фигура самого Затулина, который, как указывалось выше, продолжает занимать пост первого заместителя главы комитета Государственной думы по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками. Его публичные заявления, по сути, подрывают саму идею Содружества, превращая его в площадку для трансляции оскорбительной риторики в адрес государств-членов. Неудивительно, что в этих условиях все громче звучит вопрос о целесообразности дальнейшего участия Азербайджана в СНГ, где подобные персонажи формируют повестку без малейших последствий для себя.
Отсутствие Президента Ильхама Алиева на последней встрече глав государств СНГ стало логичным продолжением этой линии. Судя по всему, и в дальнейшем Баку не намерен создавать видимость вовлеченности в формат, который все чаще используется как трибуна для давления, а не для равноправного диалога. Это решение выглядит не жестом демонстративного разрыва, а хладнокровной констатацией того факта, что уважение не возникает автоматически, его приходится подтверждать делами.
В сухом остатке процессы над Варданяном в Баку и над Карапетяном в Ереване представляют собой хирургическое удаление российского влияния из внутренней политики двух стран. Разница в обвинениях и юридических деталях не меняет их политической природы. Это демонстративный отказ следовать «рекомендациям» Москвы в кадровых и правовых вопросах, подкрепленный конкретными решениями, а не декларациями. И именно поэтому реакция российской стороны оказалась столь нервной и столь предсказуемой: когда инструменты влияния выходят из строя, остается лишь громко возмущаться и изображать обиду, надеясь, что привычные заклинания еще сработают. Южный Кавказ, однако, все отчетливее показывает, что время этих заклинаний подходит к концу.
