Армянский эксперт о том, зачем Москва снова тянет Армению в политическое «болото» - ИНТЕРВЬЮ

Армения подходит к очередным парламентским выборам в условиях, которые внешне выглядят привычно, но, по сути, остаются глубоко конфликтными и опасными.

Старые элиты, пророссийские реваншистские группы и новые политические проекты вновь пытаются навязать обществу сценарии прошлого - сценарии зависимости, войны и стагнации. На этом фоне усиливается внешний фактор: информационное давление, финансовые вливания и попытки прямого вмешательства в избирательный процесс.

О том, почему нынешняя кампания во многом повторяет 2021 год, как Москва пытается использовать демократические процедуры для возвращения Армении в политическое «болото», почему у пророссийской оппозиции нет реальных шансов на победу и какой общественный запрос сегодня является ключевым, мы поговорили с экспертом Армянского института международных отношений и вопросов безопасности, политическим обозревателем Давидом Степаняном.

- В каких политических и общественных условиях Армения подходит к парламентским выборам 2026 года? Можно ли говорить об углубляющейся поляризации общества?

- Говоря об условиях, в которых страна подходит к выборам, можно отметить, что они во многом не отличаются от ситуации 2021 года. В избирательный процесс вновь входят две основные условные силы. С одной стороны - правящая партия «Гражданский договор», с другой - так называемый пророссийский лагерь.

Этот лагерь представлен несколькими ключевыми полюсами, вокруг которых группируются различные политические проекты и партии. Речь идет о кругах, ассоциированных с Самвелом Карапетяном, Робертом Кочаряном и Сержем Саргсяном. Несмотря на различие названий, персоналий и форматов, по сути, все эти силы объединяет общий политический и идеологический вектор.

В целом уже сегодня можно прогнозировать, что в выборах примут участие порядка 30 политических сил, которые, скорее всего, будут идти на них преимущественно в составе различных блоков и коалиций.

Говоря о блоках, следует уточнить, что речь идет прежде всего о пророссийских силах. Правящая партия «Гражданский договор», насколько можно судить уже сейчас, пойдет на выборы самостоятельно, без каких-либо союзов или коалиций.

У пророссийских сил есть свой относительно устойчивый электорат - в основном это избиратели, недовольные действующей властью.

В то же время у самой власти также сохраняется собственная электоральная база, во многом сформированная из людей, которые, напротив, негативно относятся к так называемой оппозиции. Я бы охарактеризовал ее как системную оппозицию, ориентированную на обслуживание интересов России.

- Следует ли рассматривать обращение Еревана к Европейскому союзу как фактическое признание наличия реальной угрозы внешнего вмешательства в избирательный процесс? Насколько обоснованы заявления об усилении дезинформационных кампаний со стороны России в контексте попыток повлиять на исход выборов?

- Да, вне всяких сомнений, обращение руководства Армении к Европейскому союзу за финансовой помощью является фактическим признанием наличия угрозы внешнего вмешательства - прежде всего со стороны России. Имеется информация о том, что как минимум около 165 миллионов долларов планируется направить на поддержку пророссийских сил на парламентских выборах 7 июня.

При этом есть основания полагать, что на этом подобные финансовые вливания не ограничатся и будут продолжены в иных формах. Россия, по всей видимости, делает ставку на возвращение Армении в то политическое и стратегическое болото, в котором страна находилась еще совсем недавно, и пытается реализовать этот сценарий именно через избирательный процесс.

Иными словами, делается ставка на демократические механизмы с целью привести к власти откровенно антидемократические силы. Именно в этом и заключается парадокс нынешней ситуации.

Со стороны России сегодня ведется масштабная и целенаправленная кампания - прежде всего информационная, являющаяся составной частью гибридной войны. Предпринимается попытка системного воздействия на армянский электорат: его стараются запугать, дезориентировать, сформировать атмосферу страха и безысходности, чтобы затем вынудить прийти на выборы и проголосовать в поддержку пророссийских сил.

Да, этот фактор действительно имеет место и его нельзя игнорировать - речь идет о сознательной и спланированной попытке внешнего вмешательства в избирательный процесс.

- Почему значительная часть оппозиционных сил избегает прямой и публичной оценки возможного вмешательства Москвы во внутренние дела Армении?

- Говоря о значительной части оппозиционных сил, которые избегают прямой и публичной оценки вмешательства Москвы во внутренние дела Армении, мы имеем в виду именно те политические структуры, которые поддерживаются Россией и напрямую зависят от Москвы.

Именно этим объясняется их подчеркнутая сдержанность и уход от четких формулировок. Это следствие политической и финансовой зависимости от внешнего центра влияния, поскольку данные оппозиционные силы, в том числе, финансируются Москвой.

Безусловно, здесь присутствует и сугубо электоральный расчет - и он достаточно прост. Значительная часть общества в Армении прекрасно осознает, какую роль сыграла Россия в ходе 44-дневной войны, и этот фактор остается чувствительным элементом общественного восприятия и политической мобилизации.

И эта роль, мягко говоря, была далеко не проармянской. Именно поэтому здесь присутствует четкий электоральный расчет: данные силы стараются по максимуму избегать прямой аффилиации с Россией в публичном поле.

- Роберт Кочарян ранее заявил о формировании «исключительной ситуации» во внутриполитической сфере и о близости подходов оппозиции по ключевым вопросам, что якобы открывает путь к созданию крупного предвыборного блока. Насколько реалистичен подобный сценарий с учётом внутренних противоречий оппозиции и общественного запроса?

- Никакой исключительной ситуации, о которой говорит Роберт Кочарян, во внутриполитической сфере на самом деле не существует. Так же, как нет и реальной близости общих подходов между различными оппозиционными блоками.

На мой взгляд, наиболее вероятным сценарием станет формирование нескольких блоков - как минимум трех, один из которых будет курироваться им лично. Речь идет о так называемом прокочаряновском блоке, в который войдут различные политики и политические партии.

При этом этот блок будет формироваться не на основе реального идейного единства или внятной политической программы, а вокруг общих деклараций и размытых формулировок о «близости подходов» внутри оппозиции по ряду ключевых вопросов. Именно об этом, по сути, и идет речь.

Что касается общего подхода и гипотетической возможности объединения разрозненных оппозиционных блоков, то здесь можно говорить лишь об одном сценарии - уже после выборов.

Если все эти блоки пройдут в парламент и в совокупности наберут такое количество голосов, которое позволит им сформировать большинство и превзойти правящую партию «Гражданский договор», теоретически у них может появиться стимул договориться и попытаться реализовать подобный сценарий смены власти.

Однако лично я оцениваю вероятность того, что разрозненная оппозиция сумеет набрать в сумме больше голосов, чем «Гражданский договор», идущий на выборы в одиночку, как крайне низкую, практически призрачную. Именно поэтому подобные разговоры сегодня, на мой взгляд, носят скорее умозрительный, чем реально политический характер.

Что касается общественного запроса, то это действительно ключевой вопрос. В армянском обществе после Второй Карабахской войны сформировался отчетливый и осознанный запрос на мир. Он, безусловно, существовал и раньше, однако после событий войны, по вполне понятным причинам, этот запрос заметно усилился.

Армянское общество, мягко говоря, не настроено на новую войну - военный сценарий давно всем надоел. Более того, все больше людей ясно осознают, что эта война очень часто использовалась не в интересах самой Армении. Формально мы воевали и пытались отстаивать собственные позиции, однако по факту нередко оказывалось, что защищались прежде всего интересы России.

Именно это понимание во многом и лежит в основе усилившегося общественного запроса на стабильность, мир и отказ от навязанных извне конфликтных сценариев.

Почему так произошло - ни для кого не секрет. С 1991 года, с самого начала военной фазы конфликта, Россия системно паразитировала на этом противостоянии. Это факт. И значительная часть жертв - как армянских, так и азербайджанских - во многом была обусловлена именно российскими интересами и тем, каким образом эти интересы реализовывались и защищались за счет затягивания и эксплуатации конфликта.

Именно поэтому в Армении сегодня существует отчетливый общественный запрос на мир. Этот запрос сформирован опытом, разочарованием и пониманием реальной цены войны. И по вполне понятным причинам он никак не ассоциируется с пророссийской оппозицией - причины этого я уже обозначил ранее.

- Сохраняет ли действующая власть реальные шансы на победу на выборах?

- Что касается шансов действующей власти на предстоящих выборах, то здесь можно сказать следующее: вне всяких сомнений, партия «Гражданский договор» выйдет на первое место и станет политической силой, набравшей наибольшее количество голосов. Смогут ли они преодолеть планку в 50 процентов плюс один голос - говорить об этом сейчас, на мой взгляд, преждевременно. У меня нет стопроцентной уверенности, хотя шансы на такой результат достаточно высоки.

Исходя из текущей внутриполитической ситуации, шагов действующей власти и поведения пророссийской оппозиции, вероятность подобного сценария действительно велика, однако делать однозначные прогнозы с полной уверенностью на данном этапе все же преждевременно.

- Какие политические и институциональные шаги может предпринять действующая власть, чтобы не допустить неблагоприятного для себя исхода выборов?

- В теории действующая власть действительно может пойти на запрет участия в выборах, к примеру, политической силы Самвела Карапетяна «Сильная Армения», поскольку вокруг нее имеется целый ряд очевидных нарушений действующего законодательства. Сам Самвел Карапетян, если не ошибаюсь, является гражданином сразу нескольких государств, в том числе России, и уже одно это делает его прямое участие в избирательном процессе юридически проблемным.

Кроме того, существуют серьезные вопросы, касающиеся правового и финансового состояния самой партии, источников ее финансирования, а также соблюдения ею требований, предъявляемых к политическим организациям. В целом речь идет о целом комплексе проблем, связанных с институциональным оформлением и легитимностью данной политической силы. Именно поэтому основания для претензий со стороны властей здесь более чем достаточны.

И, в принципе, у действующей власти есть все возможности, не выходя за рамки демократических процедур, запретить участие этой силы в выборах. Однако я оцениваю вероятность такого сценария как достаточно низкую. Скорее всего, эту политическую силу все-таки допустят к избирательному процессу.

Причина проста: власть в целом уверена в своих позициях и не рассматривает данную структуру как реальную угрозу. У этой политической силы, по большому счету, нет серьезных шансов на самостоятельный успех. Максимум, на что она может рассчитывать, - это частично заменить или в перспективе потеснить в будущем парламенте образца 2026 года традиционные пророссийские силы, ассоциируемые с Кочаряном и Саргсяном, либо, как минимум, заметно разбавить их присутствие в законодательном органе.

Таким образом, насколько можно судить, действующая власть не видит для себя серьезной угрозы ни в существовании этой политической силы, ни в ее участии в выборах. В правящих кругах сформировалась достаточно четкая и артикулированная уверенность в собственной победе и в том, что именно они сумеют сформировать парламентское большинство.

Исходя из этой логики, власть исходит из того, что сохранит контроль над законодательным органом и, соответственно, обеспечит избрание следующего премьер-министра страны.