Апостольская по названию: мифология и реальность Армянской церкви
Заместитель руководителя аппарата премьер-министра Армении Тарон Чахоян, прокомментировал информацию о том, что в 2018 году Ктрич Нерсисян (Гарегин II) подписал и утвердил устав Армянской общины России, в котором официальное название Армянской церкви зарегистрировано как «Армянская Апостольская Православная Церковь»:
«Оппозиция, играющая в «защитников» и «спасителей» Церкви, неужели ничего не имеет сказать Ктричу Нерсисяну, который изменил название тысячелетней Церкви, превратив Апостольскую в Православную? Не давая друг другу очереди, они бежали «спасать» Престол, но не хотят спасти название тысячелетней Церкви? На самом деле Церковь нужно спасать от Ктрича и от подобных «спасителей»
История с уставом Армянской общины России, подписанным в 2018 году Гарегином II (Ктричем Нерсисяном), неожиданно вскрыла глубинную проблему, о которой на протяжении десятилетий предпочитали не говорить вслух. Фиксация названия «Армянская Апостольская Православная Церковь» вызвала резкую реакцию внутри самой Армении, в том числе со стороны Тарона Чахояна. Однако за эмоциональной полемикой скрывается куда более фундаментальный вопрос: насколько вообще корректны оба этих определения — и “апостольская”, и “православная” — применительно к Армянской церкви?
Ведь мы четко помним, что до недавнего времени Армянская церковь называлась «григорианской» — по имени Григория Просветителя.
Апостольское происхождение без апостолов
Ключевой элемент армянской церковной идентичности — утверждение о её апостольском происхождении, якобы идущем от апостолов Фаддея и Варфоломея. Однако, как обращение к научным исследованиям, к СМИ показывает, что ни документальных, ни канонических доказательств существования непрерывной апостольской преемственности у Армянской церкви не существует.
Под «апостольской» понимается церковь, отвечающая следующим положениям: 1) церковь основана одним или несколькими из апостолов Иисуса Христа или лицом, которому апостол делегировал служение, его ближайшим учеником; 2) существует непрерывная преемственность служения (хиротонии) от апостолов к последующим епископам; 3) церковь сохраняет преемство апостольского учения, богослужебную практику и традиции; 4) церковь признаётся апостольской и другими традиционно-христианскими церквями на основе своей истории, преемственности и миссии.
В случае не соответствия перечисленным критериям, церковь не признается «апостольской».
В отличие от Римской, Константинопольской, Антиохийской или Александрийской кафедр, где апостольское наследие подтверждается ранними источниками, списками епископов и решениями Вселенских соборов, армянская версия опирается преимущественно на поздние предания, сформировавшиеся спустя столетия после описываемых событий. Историческая наука рассматривает эти нарративы скорее как элементы религиозной мифологии, чем как доказанный факт.
В Армянской церкви отсутствует документально зафиксированная непрерывная преемственность епископата от апостолов до современности.
Монофизитство и разрыв с христианским мейнстримом
Ещё более проблематичным выглядит использование термина «православная». Армянская церковь исторически придерживается миафизитской (часто упрощённо называемой монофизитской) христологии, отвергнутой халкидонским христианством.
На IV Вселенском Халкидонском соборе (451 г.) была закреплена христологическая формула о двух природах Христа: «неслиянные, неизменные, неразлучные и нераздельные». Армянская богословская традиция отвергла этот подход, не признала решения Халкидонского собора и после 451 года церковь Армении не только не приняла его догматы, но и окончательно дистанцировалась от византийского православия. Вследствие чего Восточная (Православная) церковь, включая Русскую, долгое время рассматривала Армянскую церковь как еретическую, причисляя её к монофизитским течениям.
Монофизитство утверждает, что в Иисусе Христе присутствует лишь одна — божественная — природа, в то время как человеческая природа исчезает или растворяется.
В результате Армянская церковь была признана еретической с точки зрения как восточного православия, так и католицизма. Этот факт зафиксирован в решениях и полемике позднеантичных и раннесредневековых соборов и богословов. Следовательно, с догматической точки зрения, она не может считаться православной, независимо от современных формулировок в уставах и регистрационных документах.
Анафема, наложенная в IX веке патриархом Константинопольским Фотием, закрепила этот статус на многие века. Только в 1990-е годы Русская православная церковь и Армянская церковь подписали соглашения, признающие друг друга как традиционно-христианские, несмотря на догматические расхождения.
Политика вместо богословия
На этом фоне особенно показательной выглядит реакция армянской оппозиции и церковных кругов, на которую указывает Тарон Чахоян. Защитники Церкви, выступающие под лозунгами «спасения духовных ценностей», фактически игнорируют ключевой вопрос: почему глава Церкви допускает использование заведомо некорректных богословских определений?
Специалисты справедливо указывают, что подобные шаги — это не юридическая формальность, а попытка адаптировать церковную идентичность под внешние политические и культурные контексты, прежде всего в России и на постсоветском пространстве. Однако такая адаптация лишь усиливает внутренние противоречия и подрывает доверие к самой церковной институции.
Кризис, который нельзя скрыть названием
Попытка зафиксировать в уставе Армянской общины России названия АЦ как «Армянская Апостольская Православная Церковь» является скорее результатом политико-идеологической интерпретации, неудачной попыткой переименовать Армянскую церковь.
Скандал вокруг названия Армянской церкви — это не спор о терминах. Это симптом более глубокого кризиса, в котором историческая правда подменяется удобной идеологией, а богословие — политической целесообразностью. Попытка одновременно называться и апостольской, и православной при отсутствии для этого канонических оснований лишь усиливает критику со стороны внешних наблюдателей и даёт дополнительные аргументы тем, кто указывает на несостоятельность этих претензий.
В конечном счёте, вопрос стоит предельно жёстко: можно ли сохранить доверие к религиозной институции, если её базовая идентичность строится не на доказуемой истории, а на повторяемых из поколения в поколение утверждениях, не выдерживающих критического анализа?
И, судя по разгорающимся дискуссиям, этот вопрос сегодня становится не только всё более неудобным — но и всё более неизбежным.
Намик Алиев,
доктор юридических наук, профессор,
Чрезвычайный и Полномочный посол,
руководитель кафедры Академии государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики
