Турция представила свою первую межконтинентальную баллистическую ракету: что это значит для региона?

Турция представила прототип межконтинентальной баллистической ракеты (МБР), что стало очередным шагом в реализации стратегии Анкары по достижению оборонной самодостаточности и укреплению позиций ключевого военного игрока на Ближнем Востоке и среди союзников по НАТО.

Ракета, получившая название «Йылдырымхан» (от турецкого yıldırım — «молния»), разработана научно-исследовательским центром Министерства национальной обороны Турции. Её презентация состоялась во вторник на оборонно-аэрокосмической выставке SAHA 2026 в стамбульском Expo Center.

Почему этот шаг считается значимым и как он влияет на развитие турецкого военно-промышленного комплекса (ВПК) — разбираемся в материале.

Что известно о ракете «Йылдырымхан» и почему её появление так важно

Дальность полёта «Йылдырымхана» достигает 6 000 км. Согласно классификации Федерации американских учёных (FAS), баллистические ракеты с дальностью свыше 5 500 км относятся к межконтинентальным. При запуске с территории Турции ракета способна поражать цели в Европе, Африке и Азии.

По данным турецкого агентства Anadolu, максимальная скорость ракеты составляет 25 Махов, то есть в 25 раз превышает скорость звука. Она оснащена четырьмя ракетными двигателями и работает на жидком тетраоксиде азота. Масса полезной нагрузки боевой части — 3 000 кг.

Серийное производство ракеты в Турции пока не начато. Как сообщает Al Jazeera, министр национальной обороны Яшар Гюлер, выступая на выставке в Стамбуле, заявил: «В эпоху, когда экономическая стоимость превратилась в асимметричное оружие, Турция предлагает своим союзникам не только системы вооружений, но и технологии, и устойчивую экономику безопасности».

Эксперты отмечают значимость запуска программы МБР по ряду причин.

Озгюр Унлюхисарджыклы, региональный директор аналитического центра German Marshall Fund of the United States, в комментарии Al Jazeera подчеркнул: «На мой взгляд, Турции не нужны МБР для сдерживания какой-либо непосредственной угрозы безопасности, с которой она сталкивается. Поэтому значимой для Турции является не сама ракета, а способность её произвести».

Стамбульский аналитик в области безопасности и обороны Бурак Йылдырым отметил, что разработка МБР имеет косвенное значение для гражданских космических программ Турции, в первую очередь для проекта Delta-V. Этот проект носит исключительно гражданский и коммерческий характер и предусматривает вывод турецких спутников на орбиту с помощью отечественных ракет-носителей.

«Физика выхода на орбиту и физика межконтинентальной баллистической траектории тесно связаны; технологии пересекаются. В этом смысле потенциал класса МБР — естественное, хотя и политически значимое производное серьёзной космической программы», — пояснил он.

При этом Йылдырым предостерёг от завышенных ожиданий: «Следует точно понимать, что именно было представлено на SAHA 2026: концепция в форме макета. Подтверждённых лётных испытаний нет, технические характеристики ограничены, а критически важные подсистемы публично не задокументированы в сколько-нибудь последовательном виде. Даже наиболее вероятная будущая испытательная площадка — база в Сомали — пока не построена. Это заявленные амбиции, а не действующая возможность».

Али Бакир, старший внештатный научный сотрудник Совета по глобальным делам Ближнего Востока, считает прототип серьёзным прорывом для Анкары. «Это символизирует скачок в её ракетных возможностях и технологическом развитии, позволяющий Турции войти в эксклюзивный круг немногих государств, обладающих столь продвинутыми оборонными технологиями», — заявил он Al Jazeera.

«Этот рубеж подчёркивает приверженность Анкары не только наращиванию военной мощи и оборонного потенциала, но и укреплению сдерживания, позиционируя страну как ключевую сверхрегиональную державу», — добавил Бакир.

Для понимания масштаба: на сегодняшний день полноценными МБР располагают лишь несколько государств — США, Россия, Китай, Великобритания, Франция, Индия, КНДР и, по большинству оценок, Израиль. Турция, в случае успешного завершения программы и проведения испытаний, может стать девятой страной в этом списке и единственной из мусульманских стран наряду с Пакистаном, который обладает баллистическими ракетами средней дальности, но не МБР.

Зачем Турция разработала «Йылдырымхан»

Презентация новой ракеты совпала с обострением ситуации на Ближнем Востоке. Хрупкое перемирие в американо-израильской войне против Ирана сохраняется после шести недель ударов, однако в Персидском заливе разворачивается морское противостояние: Тегеран продолжает блокировать Ормузский пролив, а США проводят военно-морскую блокаду иранских портов. Параллельно Израиль нарушает договорённости о прекращении огня в Ливане и секторе Газа.

В марте, когда Иран наносил ответные удары по американским военным объектам на Ближнем Востоке, Анкара сообщила, что силы ПВО НАТО сбили баллистические ракеты, направленные на Турцию 4 и 9 марта. Тегеран отрицал атаки на Турцию, предположив, что за пусками мог стоять Израиль в качестве провокации.

В феврале, за несколько дней до начала американо-израильской войны против Ирана, бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннетт, чья партия, по прогнозам, успешно выступит на выборах, назвал Турцию угрозой для Израиля. Выступая на конференции, он заявил, что Израиль не должен «закрывать глаза» на Турцию, обвинив её в принадлежности к региональной оси, схожей с иранской. «Возникает новая турецкая угроза. Мы должны действовать различными методами, но одновременно — против угрозы из Тегерана и против враждебности из Анкары», — сказал Беннетт.

Подобные заявления в последние месяцы звучали и от других израильских политиков. Турция, сближающаяся с региональными державами, включая Саудовскую Аравию и Египет, резко осуждает израильскую войну в Газе и насилие в отношении палестинцев на оккупированном Западном берегу, часто совершаемое при поддержке израильской армии.

Если отношения Израиля и Ирана остаются антагонистическими с момента Исламской революции 1979 года, то израильско-турецкие связи долгое время были более прагматичными. Однако с приходом к власти в начале 2000-х годов президента Реджепа Тайипа Эрдогана критика Израиля со стороны Анкары становится всё жёстче. «Окровавленная сеть геноцида продолжает убивать невинных детей, женщин и мирных жителей без правил и принципов, игнорируя любые человеческие ценности», — заявил Эрдоган об Израиле на международной конференции в Стамбуле в апреле.

Бакир отметил в беседе с Al Jazeera, что опасения по поводу Израиля не являются главным фактором разработки МБР, однако сроки и характер успехов Турции в области баллистических вооружений явно направлены на отправку сигналов как союзникам, так и противникам, включая «всё более гегемонистский, экспансионистский и агрессивный Израиль». «Это вписывается в долгосрочное видение Партии справедливости и развития (ПСР) и президента Эрдогана: снизить зависимость от иностранного оборонного оборудования, повысить самодостаточность и создать мощную отечественную оборонную промышленность, отвечающую мировым стандартам», — подчеркнул он.

«Эта инициатива нацелена на удовлетворение национальных нужд, укрепление стратегической автономии страны и противодействие региональным и международным угрозам национальной безопасности и интересам Анкары. Эта политика — проактивная, а не реактивная», — добавил Бакир.

Йылдырым, в свою очередь, указал, что готовность Израиля наносить удары на большие расстояния по всему Ближнему Востоку, включая государственные субъекты, не осталась незамеченной в Анкаре. «У Турции и Израиля нет официального конфликта, однако их стратегические интересы резко разошлись, а политические отношения в последние годы значительно ухудшились. Когда турецкие официальные лица говорят о системах, способных поражать удалённые цели, география говорит сама за себя», — отметил он.

«Но сводить [презентацию МБР] исключительно к турецко-израильской динамике было бы слишком узко. Турция одновременно управляется с послевоенной Сирией на своей границе, нерешённой ситуацией в Восточном Средиземноморье, продолжающейся напряжённостью с акторами в Ираке и, что критически важно, недавно столкнулась с тем, что выпущенные из Ирана баллистические ракеты были перехвачены силами НАТО над её территорией. Турция окружена нестабильностью и приходит к выводу, что абстрактных союзнических гарантий недостаточно. Она хочет жёсткого, суверенного сдерживания», — добавил он.

По его словам, объявление о «Йылдырымхане» — «не столько о конкретной угрозе, сколько о заявлении Турции, что она намерена быть страной, которую никто и ниоткуда не может принудить к чему-либо».

Как сообщает турецкая газета Hurriyet Daily News, представляя МБР, министр обороны заявил, что недавние конфликты — российская война против Украины и американо-израильская война против Ирана — повлияли на глобальный сценарий безопасности. «Эти конфликты и войны предоставили крайне важные данные для доктрины безопасности, одновременно увеличив наши обязанности», — сказал Гюлер.

Унлюхисарджыклы из German Marshall Fund отметил, что волатильность в регионе и прямые и косвенные вызовы безопасности, с которыми сталкивается Турция, стали главными причинами наращивания военного потенциала. «Среди других факторов следует учитывать обязательство Турции как союзника по НАТО увеличить оборонные расходы до 5% ВВП, экспортно-ориентированную промышленную политику в оборонной сфере, использование оборонного сотрудничества как инструмента дипломатии и оборонного сектора как катализатора повышения технологической интенсивности промышленного производства в целом», — добавил он.

В июне прошлого года лидеры 32 стран — членов НАТО обязались направлять до 5% ВВП на оборону и смежные отрасли к 2035 году, назвав этот шаг «квантовым скачком» в коллективной безопасности. Обязательство закреплено в коммюнике саммита НАТО в Гааге, а президент США Дональд Трамп, неоднократно настаивавший на увеличении оборонных расходов альянса, приписал эту перемену себе в заслугу.

Насколько значительна военная мощь Турции

Турция обладает второй по численности постоянной армией в НАТО и стала заметным экспортёром вооружений. Военной самодостаточности страна добивается давно — процесс начался с создания в 1985 году Управления развития и поддержки оборонной промышленности (SaGeB).

Изначально SaGeB ориентировалось на международное сотрудничество в области научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Однако, сталкиваясь с ограничениями на закупку определённых видов вооружений и условиями их применения, Турция перешла к локальному производству. В 2010-е годы акцент сместился на отечественные разработки, что привело к резкому росту внутреннего производства военной техники.

Йылдырым отметил, что с объявлением о «Йылдырымхане» Анкара демонстрирует: её военная досягаемость простирается далеко за пределы непосредственного соседства. «Связывая себя с системами класса МБР, Турция сообщает, что видит себя глобальным актором — способным находить партнёров и проецировать значимость в регионах далеко за пределами своего традиционного стратегического тыла. Сегодняшнее послание — не столько о самой ракете, сколько о том, какой державой Турция считает себя становящейся», — сказал он.

По его словам, более широкая оборонная экспансия Турции движима логикой, предшествующей любым конкретным региональным конфликтам. «Десятилетиями Анкара была сильно зависима от иностранных поставщиков — прежде всего США и Западной Европы — в части критически важных военных систем. Текущий курс на отечественные возможности по сути является проектом суверенитета», — добавил он.

Унлюхисарджыклы из German Marshall Fund подчеркнул, что Турция выполняет договорённости НАТО, достигнутые на саммите в Гааге, по увеличению оборонных расходов до 5% ВВП. «Более того, Турция — критически важный союзник на южном фланге НАТО и ключевая страна для обеспечения связи Чёрного и Средиземного морей через турецкие проливы. Поэтому более сильная Турция означает более сильное НАТО», — добавил он.

Сегодня тысячи турецких оборонных компаний работают в сухопутной, воздушной и военно-морской сферах, и их успехи всё активнее признаются на международном уровне. По данным местных СМИ, оборонный и аэрокосмический экспорт страны достиг рекордных 10,05 млрд долларов в 2025 году.

Самым известным турецким беспилотным летательным аппаратом (БПЛА) считается Bayraktar TB2 — один из наиболее покупаемых оборонных продуктов Турции в мире. По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира (SIPRI), основными покупателями турецких вооружений в 2021–2024 годах были Объединённые Арабские Эмираты, Пакистан и Катар.

Флагманский экспортный продукт — БПЛА средней высоты и большой продолжительности полёта Bayraktar — поставлен как минимум в 31 страну, включая Азербайджан, Ирак, Украину, Кению, Бангладеш и Японию.