SAT по цене квартиры: кто и как торгует «1500+» баллами в Азербайджане? - 1news.az продолжает расследование
В образовательном сообществе Азербайджана нарастает пугающая проблема, напрямую затрагивающая будущее тысяч абитуриентов.
Речь идет о снижении доверия со стороны зарубежных университетов к результатам экзамена SAT, сданного на территории страны. Для многих абитуриентов и их семей SAT на протяжении долгих лет являлся основным и наиболее доступным инструментом поступления в иностранные вузы, но сегодня этот инструмент постепенно утрачивает свою надежность в глазах международных академических структур.
После публикации первого материала 1news.az на тему так называемого «черного списка» SAT и Азербайджана, редакция получила значительный отклик со стороны читателей, родителей абитуриентов, преподавателей и представителей образовательной среды.
И эта реакция наглядно показала, что проблема не является локальной, а напротив, она затрагивает одну из наиболее чувствительных сфер - доступ молодежи к международному образованию и доверие к академической репутации страны в целом.
Как уже отмечалось ранее, одним из первых зарубежных вузов, официально указавших на невозможность рассмотрения результатов SAT из Азербайджана, стал Charles University в Праге, а именно его физико-математический факультет (Faculty of Mathematics and Physics). Данный вуз является одним из наиболее престижных учебных заведений Центральной Европы, обладающим высокой академической репутацией и строгими стандартами отбора.
Таким образом, редакция 1news.az сочла необходимым обратиться напрямую в Charles University с целью уточнения причин такого решения и получения официальной позиции со стороны университета. Полученный ответ стал ключевым подтверждением того, что опасения, высказанные ранее, имеют под собой конкретные основания.
Так, в официальном ответном письме, направленном 1news.az и подписанном заместителем декана по учебной работе физико-математического факультета в Charles University Владиславом Кубонем, говорится:
«В связи с тем, что академические результаты абитуриентов из Азербайджана не соответствуют результатам их тестов SAT, мы не считаем этот тест надежным. Абитуриенты из Азербайджана могут, помимо SAT, использовать другие способы подтверждения своих знаний, такие как AP Calculus, ACT или GCE. В дальнейшем, если ненадёжность SAT будет подтверждена и для абитуриентов из других стран, мы прекратим его использование и больше не будем признавать этот тест ни для кого».
Из Пражского университета позже нам послали еще одно письмо с пояснением, представляем его ниже:
«Результаты SAT Math не будут учитываться для абитуриентов, завершивших среднее образование в странах, в которых (в приёмной кампании 2026/27 единственной такой страной является Азербайджан) у студентов, зачисленных на программу Computer Science в 2024/25 учебном году, корреляция между баллами SAT Math и количеством кредитов, набранных в первом семестре, составила менее 0,3, при условии, что число таких студентов было не менее десяти».
Иными словами, данное правило распространяется только на абитуриентов из Азербайджана, которые повторно подают документы на поступление на первый курс бакалаврской программы Computer Science. Оно не касается абитуриентов, поступающих впервые».
Данное заявление имеет принципиальное значение, поскольку оно в столь прямой форме представляет саму суть проблемы - несоответствие между заявленными баллами SAT и реальным уровнем академической подготовки студентов из Азербайджана. Иными словами, вопрос больше не ограничивается абстрактными подозрениями или негласными списками. Речь идет о конкретной практике, при которой результаты экзамена перестают быть надежным индикатором знаний.
Параллельно с этим редакция 1news.az продолжила попытки получить комментарии от частных образовательных центров и агентств, занимающихся подготовкой к SAT и сопровождением поступления в зарубежные университеты. Но, к сожалению, по тем или иным причинам, более десяти подобных организаций отказались давать комментарий по этой теме.
Так же стоит отметить, что, как и было заявлено в первой части материала, официальный запрос в College Board (организацию, ответственную за проведение экзамена SAT и его международное признание), был направлен. Но, к сожалению, в момент публикации данного материала ответ все еще не получен.
Для более комплексной и профессиональной картины происходящего, 1news.az также обратилась за экспертным комментарием к Аян Алиевой, директору образовательных центров A-Level, специалисту с многолетним опытом в сфере международного образования и подготовки абитуриентов к зарубежным экзаменам.
- Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию вокруг SAT в Азербайджане? Насколько она действительно критична?
- На сегодняшний день ситуация носит критический характер. Еще несколько лет назад мы, как специалисты, начали замечать тревожную картину - количество студентов из Азербайджана, принимаемых в ведущие зарубежные университеты, стало заметно сокращаться. Эти выводы основаны не на предположениях, а на конкретной статистике.
Если проанализировать ситуацию за последние пять лет, можно увидеть, что значительная часть абитуриентов из Азербайджана поступала в университеты с результатами SAT на уровне 1500 баллов и выше. Однако уже с первого курса такие студенты сталкиваются с серьезными академическими трудностями. Они не справляются с экзаменами, массово «срезаются» на сессиях, показывают низкие результаты и в лучшем случае учатся на уровне оценки C по американской системе, что эквивалентно минимально удовлетворительному уровню. Фактически речь идет либо о систематическом обучении «на тройки», либо о формальном прохождении курсов с крайне низким средним баллом.
При этом необходимо понимать, что студент, действительно набравший 1500+ баллов на SAT, по определению является академически сильным и интеллектуально подготовленным. SAT — это не тест на формальную профпригодность. Это экзамен, который проверяет уровень логического мышления, математической подготовки и владения английским языком на академическом уровне. Причем английская часть SAT включает не бытовой язык, а работу с тематическими текстами, по физике, химии, социально-политическим процессам, аварийным и кризисным ситуациям. Она требует широты кругозора, аналитического мышления и способности работать с научной и публицистической информацией.
Следовательно, студент, действительно обладающий таким уровнем знаний, не может массово проваливаться уже на первом курсе обучения в топовом университете. Подобное несоответствие между результатами экзамена и реальной академической успеваемостью не может быть случайным и не может рассматриваться как единичное исключение.
Именно на этом этапе начинает формироваться статистика. Университеты сопоставляют данные, что абитуриенты из Азербайджана с результатами 1500+ баллов, которые в теории должны входить в категорию наиболее сильных студентов, либо не проходят конкурс в ведущие вузы, либо, поступив, показывают крайне низкую академическую успеваемость. В ряде случаев выясняется, что за высокими результатами стоят так называемые «фейковые олимпиады», формальные достижения или иные сомнительные механизмы подтверждения знаний.
В итоге формируется устойчивая картина, при которой страна негласно оказывается в зоне повышенного риска. В американской системе образования такие вещи почти никогда не оформляются в виде официальных списков. Это всегда негласная практика, основанная на статистике и внутренней аналитике приемных комиссий. И хотя публично никто не заявляет напрямую, что Азербайджан находится в «черном списке», это считывается по косвенным, но очень показательным признакам.
Если сравнить количество студентов, которых мы могли успешно направлять в топовые университеты пять лет назад, и количество тех, кто поступает в такие вузы сегодня, особенно за последние два года, разница становится очевидной. Потери колоссальны. Именно поэтому в профессиональной среде уже давно существует понимание, что Азербайджан негласно находится в так называемом «дальнем списке» американских университетов.
Критичность текущей ситуации усугубляется тем, что теперь аналогичная логика начинает проявляться и в Европе, но уже не в негласной, а в открытой форме. Европейские университеты в своих официальных письмах прямо указывают, что из-за мошенничества, обмана, нечестных практик и спекуляций вокруг экзамена SAT они отказываются принимать абитуриентов из Азербайджана.
Это значительно опаснее, чем нахождение в негласном списке. Потому что подобные решения имеют тенденцию к распространению. Другие европейские университеты начинают ориентироваться на этот прецедент, и в перспективе аналогичная практика может быть принята как в Европе, так и в США.
- Насколько серьезную роль в этом играют частные подготовительные центры и агентства по поступлению за рубеж?
- К сожалению, в формировании этой ситуации крайне серьезную роль играют частные подготовительные центры и образовательные агентства.
В Азербайджане за последние годы появилось большое количество новых и «средне-новых» агентств, которые были созданы исключительно как бизнес-проекты. В большинстве случаев ими руководят люди, зачастую мужчины, далекие от педагогики и системы образования. Для них это не образовательная миссия, а поток цифр, клиентов, прибыли, масштабирование офисов и выручки. В такой логике отсутствует эмоциональная, профессиональная и этическая связь со студентом, его реальными знаниями и будущим.
Почему эти агентства настолько не профессиональны? Прежде всего потому, что их владельцы не являются образователями. Они не знают ни одной образовательной системы изнутри. А для того, чтобы отправлять студента, например, учиться в США, необходимо глубоко понимать всю образовательную вертикаль: от pre-K (детского сада) до 12 класса, затем систему бакалавриата, магистратуры, PhD и академической карьеры в целом. Без этого невозможно корректно оценивать потенциал студента и его реальные перспективы.
На практике же мы видим, что подобные агентства создаются по принципу «легкого бизнеса»: открывается офис, нанимаются несколько молодых сотрудников, часто это девушки, которые где-то 2–3 года поучились или поработали, не имея фундаментального педагогического образования и системного понимания международного образования. Как специалисты они не могут дать студентам ничего существенного.
Зато у этих агентств есть бюджеты на рекламу, красивые офисы, эффектные визуальные материалы, агрессивные маркетинговые стратегии и привлекательные «результаты». Именно этим они и привлекают клиентов. Фактически происходит подмена качества внешним блеском.
Далее возникает ключевой момент, ведь такие агентства понимают, что они не способны подготовить студентов к реальной, честной сдаче SAT. Но при этом им нужен результат, потому что результат является их основным рекламным инструментом. Именно здесь и появляется практика «продажи SAT».
Во-первых, потому что они не могут обеспечить академический результат. Во-вторых, потому что на этом можно заработать большие деньги. Фактически они зарабатывают дважды, сначала на «обучении», затем на продаже самого результата. В эти агентства в основном приходят состоятельные клиенты. Как правило, это дети из благополучных, защищенных семей, у которых в жизни минимальное количество реальных препятствий. Такие дети часто менее дисциплинированы, менее мотивированы к тяжелому академическому труду. В результате формируется закрытая, элитарная среда «детей богатых родителей», где обучение подменяется социальным взаимодействием, имитацией образовательного процесса, мероприятиями и внешней активностью.
Формально они посещают занятия, агентства получают деньги за полгода или год подготовки к SAT, хотя реальной интенсивной академической работы там зачастую нет. При этом сами студенты и их родители заранее понимают, что итоговый балл будет обеспечен не знаниями, а финансовыми возможностями.
В реальных образовательных центрах ситуация принципиально иная. Один студент может объективно набрать 1250 баллов, и это его максимум. И это абсолютно нормально. В США существует огромное количество университетов, принимающих с результатами 1200–1300 SAT. Это честный, реальный академический путь.
Проблема в том, что именно Азербайджан оказался в уязвимой позиции из-за искусственной «инфляции» результатов. Когда вдруг практически все начали набирать 1500+, статистика неизбежно стала выглядеть подозрительно. А затем реальная академическая неуспешность студентов в университетах окончательно подтвердила этот дисбаланс. Схема выглядит следующим образом:
-сначала агентства берут деньги за «подготовку» к SAT;
-затем продают сам результат;
-после этого семья платит за поступление в университет суммы в 20, 30, а в некоторых случаях, по имеющимся данным, и до 85 тысяч долларов.
-все это складывается в огромный финансовый поток, построенный на имитации академической честности.
Если сегодня открыть страницы большинства образовательных центров в Азербайджане и посмотреть, у кого больше всего студентов с результатами 1500+, любой профессиональный педагог сразу увидит несоответствие реальности. Я говорю это как специалист с семью дипломами и образованием, полученным в Англии и США, что в Азербайджане физически не существует такого количества академического потенциала, чтобы массово выдавать 1550 баллов.
Это подтверждается простой статистикой. SAT в первую очередь американский экзамен. Его сдают носители языка. Средний балл по США колеблется в пределах 1200–1250, в редких штатах около 1300. Даже в частных школах далеко не все показывают результаты выше 1400.
1500+ это уже уровень элитных бординговых школ, обучение в которых стоит около 80 тысяч долларов в год. Это отдельные, единичные случаи. В одном штате может быть 3–4 таких студента, иногда даже меньше.
И на этом фоне возникает абсурдная ситуация, что в маленьком Азербайджане вдруг появляются десятки и сотни студентов с результатами 1500–1550. С точки зрения статистики это невозможно.
Продажа SAT существует давно, более десяти лет. Но раньше это происходило точечно, скрытно, в ограниченных масштабах. Последние же годы некоторые особенно жадные агентства поставили это на поток, превратив в конвейер. Именно это и стало переломным моментом. Когда массово начали появляться «идеальные» результаты без реального академического фундамента, система международного образования неизбежно отреагировала.
Американские университеты не нуждаются в доносах или слухах. Им достаточно сухой статистики. Например, поступают 5 студентов из Азербайджана в топовый университет, а заканчивает обучение один. Либо заканчивают трое, но с минимальным GPA и на грани отчисления.
Для приемных комиссий это сигнал, который нельзя игнорировать.
- Почему, по-вашему, мошеннические практики становятся возможными? Это вопрос слабого контроля, спроса со стороны родителей?
- Спрос, как известно, рождает предложение. Именно поэтому стопроцентно мошеннические практики становятся возможными и устойчивыми. Сегодня они существуют преимущественно в определенных кругах, среди людей с высоким материальным достатком, представителей элиты, тех, кто может себе это позволить. Среднестатистический человек, представитель среднего класса, работающий с девяти до пяти или с девяти до шести, даже при хорошей зарплате никогда в жизни не заплатит за SAT своего ребенка 30, 40, 50, а тем более 80 тысяч долларов. Это просто невозможно.
Соответственно, речь идет об очень узком круге состоятельных людей с высокими амбициями, именно они и формируют этот спрос. А там, где есть спрос, неизбежно появляются те, кто готов его обслуживать. Так возникли мошенники, которые поставили продажу SAT на конвейер.
Это люди, которые в погоне за быстрыми и огромными деньгами решили, что смогут за несколько лет «разбогатеть» в маленьком Азербайджане, продавая SAT, не задумываясь ни о последствиях, ни о репутационном уроне, который они наносят стране, ни о том вреде, который они причиняют даже собственным детям. Потому что ребенок, который «фейково» поступает в топовый университет, в большинстве случаев там просто не выдерживает.
Либо существует второй сценарий, когда он не просто фиктивно поступает, но и фиктивно учится. Однако это уже совершенно иные масштабы финансовых затрат. Это колоссальные, по-настоящему огромные деньги.
Допустим, ребенок поступает в университет. Далее за него необходимо писать assignments (задания, которые студент или ученик должен выполнить в рамках учебного процесса – прим. ред.), эссе, исследовательские работы. Для этого со стороны нанимаются чрезвычайно умные и квалифицированные люди, которые фактически выполняют всю академическую работу вместо студента.
Если обучение в Harvard, Stanford или MIT стоит в среднем 90, 100 или 120 тысяч долларов в год, то в реальности такой студент обходится семье в разы дороже. С учетом оплаты всех этих «помощников» год обучения может стоить около полумиллиона долларов. Формально это подается под соусом study assistants (помощники в учебном процессе, которые поддерживают студентов в учёбе – прим. ред.), то есть якобы с ребенком занимаются тьюторы и репетиторы, но на практике за него просто выполняется вся академическая работа.
Это как раз тот случай, когда студент «заканчивает» университет. Но даже в этих условиях он редко демонстрирует высокие реальные оценки. Потому что в топовых вузах недостаточно просто сдать письменные задания.
Ведь там необходимо уметь самостоятельно презентовать проекты, участвовать в дебатах, защищать свои исследования, работать в лабораториях, отвечать перед профессорами вживую.
Именно в этих форматах такие студенты массово проваливаются. И это тоже отражается в статистике. Очень часто наблюдается парадоксальная картина, когда задания сдаются письменно, у них высокие оценки, а когда они находятся под прямым наблюдением преподавателя - на презентациях, в аудитории, в формате публичного выступления - они получают самые низкие баллы.
Однако и здесь существует еще один механизм прикрытия. Для таких студентов оформляются психологические справки о наличии тревожных расстройств, повышенной тревожности, невозможности выдерживать академическую нагрузку, трудностях с публичными выступлениями.
Формируется нарратив о том, что ребенок учится в крайне сложном вузе, испытывает колоссальное давление и потому не может демонстрировать свои знания в устной форме, на публике, перед преподавателем. Таким образом, провалы в презентациях, дебатах и устных экзаменах объясняются не отсутствием знаний, а психологическим состоянием.
Это создает систему, в которой практически все можно «прикрыть».
В результате формируется крайне опасная и разрушительная практика, где деньги подменяют знания, а статус академическую честность.
И все это снова возвращает нас к главному принципу: спрос рождает предложение. К сожалению, число людей, готовых идти по этому пути, становится все больше. Амбиции, желание статуса, стремление к внешнему успеху любой ценой формируют устойчивый рынок мошенничества в образовании.
Именно поэтому сегодня имидж Азербайджана в международной академической среде серьезно подорван. Это не одномоментный кризис и не случайность, а прямое следствие системного и длительного искажения образовательной реальности.
- Какие реальные риски сейчас несут азербайджанские школьники с результатами SAT при подаче документов за рубеж?
- Что касается рисков, к сожалению, как я уже говорила, сегодня есть университеты, которые официально заявили, что не будут принимать SAT из Азербайджана. Это первое.
Во-вторых, в прошлом году произошел скандал, связанный с Университетом АДА, именно из-за большого количества фейковых результатов 1500+. При этом Университет АДА объективно не мог ничего с этим сделать.
Если, условно, подается 10 человек, из которых 8 имеют результаты 1500, а двое 1300, при том, что 1300 является проходным баллом, то по логике приема университет обязан рассматривать в первую очередь тех, у кого 1500. Университет не может заранее доказать, фейковые это результаты или нет. Это становится понятно только во время первого или второго курса, когда проявляется реальный уровень подготовки студентов.
Соответственно, в прошлом году огромное количество детей осталось за бортом и не смогло поступить даже в университет ADA. И когда мы говорим «за границей», нужно понимать, что проблема уже затронула и наш внутренний рынок образования. Продажа SAT повлияла не только на зарубежные вузы, но и на поступление в самый престижный университет Азербайджана.
А за границей ситуация становится с каждым годом все сложнее. Если раньше, условно, в один топовый университет принимали от трех до пяти студентов из Азербайджана, то сейчас это происходит с огромным трудом. В лучшем случае проходит один студент, и то только при условии, что его портфолио полностью целостное и безупречное.
Сегодня университеты используют огромные AI-системы для проверки personal statement (текст, в котором ты представляешь себя как кандидата, объясняя, кто ты личностно и зачем тебе это нужно – прим. ред.), мотивационных писем, CV. Отдельно назначаются онлайн-интервью, где оценивается, насколько то, что студент написал в документах, соответствует тому, как он говорит устно.
Кроме того, существуют AI-детекторы, которые выявляют ложь, искусственно написанные тексты, несоответствия между документами и устной речью. Университеты вкладывают в эти технологии огромные деньги.
Но самое страшное в том, что до этого этапа многие заявки вообще не доходят. Потому что первый этап отбора в топовый университет занимает только три минуты. Три минуты, за которые сотрудник приёмной комиссии просматривает портфолио. Если за эти три минуты кандидат не зацепил внимание, он автоматически не проходит дальше.
Если он проходит первый этап, начинается второй, где детальный разбор эссе, мотивационных писем, CV. Если проходит второй, только тогда назначается интервью.
Большая часть наших заявок не проходит даже на второй этап, потому что все выглядит слишком приукрашенным. Ведь зачастую personal statement написан не самим студентом, CV немного отличается от personal statement и везде сплошное «я, я, я, я». Нет живых социальных проектов, а даже если они есть, за студентов пишут тексты другие люди, которые не могут передать реальный опыт.
А дальше студент забывает, что за него написали. И тогда возникает полный разрыв между документами и реальным человеком.
Именно поэтому проблемы сегодня настолько серьезные.
- Как отличить профессиональное агентство от сомнительного?
- Во-первых, если вы приходите в агентство, и вам сразу обещают «золотые горы», сразу говорят: «Да, вы поступите в топовый университет», то это уже тревожный сигнал. Потому что это означает, что вам не говорят правду, даже если она горькая.
Почему от нас обычно уходят такого рода клиенты? Потому что мы говорим прямо. Я, например, разговариваю со студентом и с родителями и сразу говорю: «В топовый университет у вас шансов нет». Это горькая правда. Родителям это невыгодно слышать, но если вы приходите в агентство, где вам обещают золотые горы, где говорят: «Да-да-да, вы поступите, мы вам поможем, не переживайте», — это очень соблазнительно.
Особенно если дальше следует:
«Мы поможем вам с SAT»,
«Мы вам продадим SAT»,
«Мы за вас напишем»,
«Мы все оформим».
Если агентство говорит, что за вас напишет personal statement или рекомендательное письмо, это уже однозначный маркер непрофессионализма и нарушения академической этики.
Например, в моем агентстве дети пишут personal statement сами, вместе с нашим американским профессором из моего американского college consulting (профессиональная помощь абитуриентам при поступлении в университет - прим. ред.). Плохо, хорошо, тяжело, через слезы, через жалобы, через сопротивление, но они пишут сами. Они излагают свои мысли, свои идеи, свою историю. Даже если это сначала коряво, плохо по-английски, с ошибками, но это их текст. Их учат, как правильно оформлять мысль, как выражать эмоции, как выстраивать структуру, но за них никто ничего не пишет.
А теперь представьте, вам говорят, что кто-то за вас напишет personal statement. Как человек, который видит вас час, два, день или даже месяц, может написать историю вашей жизни? Вы прожили 18 лет. У вас свой опыт, свои эмоции, свои поражения и победы. Только вы можете вылить это на белый лист. Даже если у вас недостаточный уровень английского языка, вам должны помогать формулировать, а не писать за вас.
Это принципиальная разница между профессиональным и сомнительным агентством. Если вам говорят: «Мы вас гарантированно устроим в топовый университет», — это всегда ложь.
Нужно понимать одну простую вещь. Топовые университеты принимают от 2 до максимум 4–5% абитуриентов со всего мира. Условно, в MIT подается около 54–55 тысяч заявок, а принимают примерно 1300 студентов.
Это не по регионам, а по всему миру. Мы конкурируем с носителями английского языка, конкурируем с азиатскими странами — Китаем, Индией, где уровень математики колоссальный, где существует ментальная математика, где дети умножают шестизначные числа в уме.
Мы конкурируем с абитуриентами, которые умеют вести дебаты, писать научные работы, участвовать в международных проектах, имеют реальные социальные инициативы и очень высокий академический уровень.
И на фоне этого мы приходим со «своим купленным SAT».
Вот в этом и заключается главная иллюзия.
- Спасибо за обширное интервью!
Стоит подчеркнуть, что проблема фейковых баллов SAT касается не только зарубежных университетов. Постепенно трансформируется и политика приема в азербайджанском ВУЗе, который ранее активно использовал SAT как один из ключевых инструментов отбора абитуриентов.
Как отметила в интервью Аян Алиева, особого внимания заслуживает прошлогодний громкий скандал вокруг Университета АДА, связанный с фейковыми баллами 1500+. Как известно, университет, который на протяжении многих лет принимал студентов на основе результатов SAT, в настоящее время пересматривает свою приемную политику.
1news.az решила обратиться в сам Университет АДА, чтобы получить комментарий по этой теме.
«В этом году были внесены изменения в условия приема в Университет АДА по результатам экзамена SAT: минимальный проходной балл по математике на выпускном экзамене ГЭЦ (DİM) за 11-й класс установлен на уровне 40», – сообщили нам в университете.
Тем не менее, на запрос о том, связаны ли эти изменения с вышеуказанным скандалом, нам ответили, что Университет иногда может вносить определенные изменения в процесс приема.
Послесловие
Как видим, сложившаяся ситуация выходит далеко за рамки частного скандала вокруг одного экзамена или отдельных образовательных центров. Речь идет о системном кризисе доверия, последствия которого в первую очередь бьют не по тем, кто сознательно искажал правила, а по тем, кто годами честно готовился, вкладывал время, силы и интеллектуальный труд в свое будущее.
Сегодня в наиболее уязвимом положении оказываются именно те абитуриенты, которые действительно сдают SAT самостоятельно, без схем, без «покупки» результатов, и получают реальные, академически честные баллы в диапазоне 1200–1300.
В итоге именно эти студенты теряют свои шансы. Они проигрывают не в конкуренции знаний, а в конкуренции подделок. Их усилия обесцениваются не потому, что они недостаточно умны или мотивированы. Это, пожалуй, самая болезненная и несправедливая часть всей истории.
Фактически сегодня мы наблюдаем ситуацию, в которой рынок фальсифицированных академических достижений вытесняет рынок реальных знаний. И чем дольше это продолжается, тем тяжелее будет восстановить доверие как к азербайджанским абитуриентам, так и к самой системе подготовки.
Особого внимания заслуживает и то, как в публичном пространстве, особенно в социальных сетях, представители многих образовательных агентств достаточно активно и свободно высказываются на эту тему, делятся мнениями, участвуют в обсуждениях. Однако, когда речь заходит об официальных комментариях для СМИ, о готовности зафиксировать свою позицию в открытом, ответственном формате, картина резко меняется.
Это расхождение между неформальной активностью и осторожным молчанием в публичном поле вызывает закономерные вопросы.
Именно поэтому проблема перестает быть исключительно образовательной, ведь она становится вопросом общественной ответственности и профессиональной честности.
Если сегодня не будет четкого и принципиального разграничения между теми, кто действительно работает в сфере образования, и теми, кто использует ее как инструмент для быстрого заработка, завтра под ударом окажется уже не только SAT, но и любые другие формы академической оценки. Доверие разрушается намного быстрее, чем восстанавливается.
И в этом смысле молчание уже становится позицией.
Джамиля Суджадинова
