Финиш или откат: что поставлено на карту на выборах в Армении - Взгляд из Баку и Еревана
Парламентские выборы в Армении, назначенные на 7 июня, становятся не просто очередным электоральным циклом, а точкой стратегического выбора, от которого напрямую зависит архитектура безопасности всего Южного Кавказа.
На фоне хрупкой, но все же продвигающейся мирной повестки между Баку и Ереваном, исход этого голосования приобретает значение, выходящее далеко за рамки внутриполитической конкуренции.
С одной стороны - правящая сила во главе с Николом Пашиняном, которая, несмотря на серьезные издержки, довела переговорный процесс с Азербайджаном до финальной стадии. С другой - разрозненный, но во многом идеологически консолидированный лагерь оппозиции, где ключевые позиции занимает блок экс-президента Роберта Кочаряна, а также ряд политических фигур, ориентированных на ревизию текущего курса, включая лидера новой партии «Сильная Армения» российского олигарха Самвела Карапетяна.
Интрига выборов заключается не только в том, сохранит ли действующая власть контроль над парламентом, но и в том, какой именно вектор развития выберет Армения: продолжение прагматичного диалога или возврат к логике конфронтации.
В этой связи ключевые вопросы звучат предельно жестко: возможен ли приход к власти сил, ориентированных на срыв мирной повестки, станет ли поражение Пашиняна фактическим «обнулением» переговорного процесса, готов ли Азербайджан взаимодействовать с любой новой властью в Ереване, и, наконец, не окажется ли под угрозой сама концепция постконфликтного урегулирования, включая разблокировку коммуникаций?
Ответы на эти вопросы далеко не однозначны. Именно поэтому мы обратились к оценкам как азербайджанского, так и армянского экспертов, чтобы понять, какие сценарии сегодня выглядят наиболее вероятными и какие риски несет каждый из них для будущего региона.
Политический аналитик, глава Клуба политологов «Южный Кавказ» Ильгар Велизаде:
«Дело в том, что сегодня в Армении складывается ситуация, при которой победа Пашиняна выглядит отнюдь не безусловной - более того, возможны самые разные сценарии. Однако ключевой вопрос заключается в другом: кто в итоге может одержать победу?
На данном этапе крайне сложно прогнозировать окончательный расклад сил по итогам выборов. Как известно, на места в парламенте претендует несколько достаточно крупных партий и политических движений, каждое из которых рассчитывает получить определенное число мандатов. Как именно распределятся места по итогам выборов, сейчас сказать сложно. Однако существует высокая вероятность того, что партия власти не получит ни подавляющего, ни тем более конституционного большинства. В таком случае вполне реален сценарий формирования коалиционного правительства.
Иными словами, при определенном раскладе сил в парламенте может сложиться коалиция, способная взять на себя управление страной. Это, в свою очередь, означает, что к власти в Армении теоретически могут прийти силы, оппонирующие Пашиняну.
Подобное развитие событий неизбежно отразится на региональных процессах и, прежде всего, на мирной повестке. Очевидно, что приход к власти оппозиционных сил может существенно осложнить ее продвижение и в целом оказать негативное влияние на ход мирного процесса.
В таком случае можно предположить, что, в частности, процессы по принятию новой Конституции в Армении будут застопорены. Между тем именно принятие новой Конституции, включая изменение ее преамбулы, рассматривается как одно из ключевых условий для подписания мирного договора.
Таким образом, в подобном сценарии перспектива заключения мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией окажется под серьезным вопросом. Приход к власти оппозиционных сил - вне зависимости от их конкретной конфигурации - может привести к пересмотру внутриполитической повестки, сворачиванию конституционных реформ и, как следствие, фактической блокировке процесса подписания мирного договора.
В этом смысле любое поражение Пашиняна можно рассматривать как фактическое обнуление переговорного процесса. Дело в том, что он уже вышел на финишную прямую, и его логическим завершением должно было стать подписание мирного договора. В случае если соглашение не будет заключено, можно говорить о том, что весь переговорный процесс окажется сведенным к нулю.
В этом контексте заявления лидеров оппозиции, в частности экс-президента Роберта Кочаряна, практически не оставляют сомнений в том, что в случае их прихода к власти Конституция Армении не будет изменена - прежде всего в части, касающейся преамбулы.
Более того, не исключено, что Кочарян попытается вернуть страну к президентской форме правления. Либо он сам, либо коалиция, сформированная вокруг его политической силы в случае электорального успеха, могут взять курс на откат институциональных реформ и восстановление прежней модели, при которой Армения функционировала как президентская республика.
В этой связи возможны лишь точечные, координационные изменения, однако преамбула, скорее всего, останется нетронутой, поскольку именно она составляет основу их политической легитимности. Вряд ли эти силы пойдут на шаги, которые фактически подорвут их собственную легитимность через пересмотр данного положения.
Что касается вопроса о готовности Азербайджана продолжать переговоры с любой властью в Армении, то ответ, по сути, отрицательный.
По моему убеждению, пусть и допускающему возможность ошибки, Азербайджан не станет продолжать переговоры с Робертом Кочаряном, его командой и политическим окружением. Причина в том, что предмета для конструктивного диалога в данном случае фактически не просматривается.
Эти силы, без излишнего пафоса, несут прямую ответственность за события, приведшие к многочисленным жертвам среди азербайджанского населения. Ситуация кардинально изменилась после 2023 года, и возврата к прежней повестке уже не существует. Силы, ассоциируемые с Кочаряном, ориентированы, скорее, на реанимацию конфликтной логики - адаптированной к новым условиям. В частности, речь может идти о попытках вновь актуализировать вопрос возвращения армянского населения, ранее проживавшего на территории Карабахского экономического региона АР, но уже с выдвижением различных требований, включая гарантии безопасности.
Эту «пластинку» уже приходилось слышать не раз, и вряд ли у азербайджанского руководства и общества есть желание вновь возвращаться к тем же сценариям - терпение для этого, по сути, исчерпано. В этой связи возникает закономерный вопрос: какой диалог в таких условиях вообще возможен?
Очевидно, что будет предпринята попытка задействовать внешних арбитров. Кроме того, не исключено стремление выстраивать коммуникацию не столько напрямую с новым - по сути, старым - политическим руководством, сколько через их внешних партнеров и сторонников, которые будут выступать от их имени. Подобную практику мы уже наблюдали на протяжении предыдущих этапов переговорного процесса с Арменией.
Это не выглядит как перспектива — скорее, как путь в тупик. И вряд ли азербайджанская сторона согласится вновь участвовать в подобном сценарии: этот этап уже пройден, и возвращаться к нему нет ни интереса, ни оснований. Сегодня Баку действует с позиции силы, и потому маловероятно, что он пойдёт на такие переговорные форматы.
Если произойдет реальная смена политического руководства в Армении, то с высокой вероятностью вопрос разблокировки коммуникаций также окажется под серьезным вопросом. Ключевая причина - отсутствие гарантий безопасности для транзита азербайджанских грузов и тем более пассажиров через территорию Армении в новых условиях.
В такой ситуации ни азербайджанское руководство, ни общество не будут склонны доверять новой - по сути, старой - армянской власти, что дополнительно осложнит любые попытки диалога и продвижения практических договоренностей.
К этим силам отсутствует доверие. Они воспринимаются как априори враждебные по отношению к Азербайджану и азербайджанскому обществу, а их возможные действия, скорее всего, будут направлены на закрепление этой конфронтационной линии.
В такой ситуации возникает закономерный вопрос о перспективах диалога: насколько он вообще возможен с политическими силами, которые не только демонстрируют жесткую риторику, но и не скрывают своего отношения. Достаточно вспомнить заявления Роберта Кочаряна о «генетической несовместимости» азербайджанцев и армян - подобные формулировки носят откровенно радикальный характер и надолго остаются в политической памяти.
Можно предположить, что в новых условиях такая риторика будет адаптирована и подана в более завуалированной форме, однако ее суть, по всей видимости, останется прежней, что еще больше осложнит перспективы конструктивного взаимодействия.
Подобная риторика, по всей видимости, вновь будет звучать. Возникает резонный вопрос: зачем в этом участвовать, если под видом «диалога» предлагается по сути имитация переговорного процесса? В таком формате говорить о реальном содержательном взаимодействии не приходится.
Более того, и ранее диалог во многом выстраивался не столько с формальным политическим руководством Армении, сколько с внешними центрами влияния. Так называемый Минский процесс, по сути, отражал именно эту логику - переговоры велись с теми, кто стоял за тогдашними армянскими властями, включая фигуры вроде Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна.
Возвращение к подобной модели сегодня выглядит лишенным практического смысла. В этих условиях и перспективы так называемого Зангезурского коридора оказываются под вопросом: при отсутствии доверия и конструктивного диалога любые транспортные инициативы могут трансформироваться или искать альтернативные маршруты, минуя территорию Армении.
Вместе с тем действительно существует формат трехсторонних договоренностей с участием США, в рамках которого предполагаются определенные гарантии реализации Зангезурского коридора. Однако есть основания полагать, что в случае смены власти в Армении этот процесс может столкнуться с серьезным сопротивлением.
Новая - по сути, старая - политическая конфигурация вряд ли будет заинтересована в продвижении данного проекта и, скорее всего, попытается затормозить его реализацию. В частности, фигуры вроде Роберта Кочаряна и связанные с ним политические силы традиционно ассоциируются с иным внешнеполитическим курсом и зависимостью от внешних центров влияния.
С точки зрения азербайджанского правового и общественного восприятия, эти силы несут ответственность за прошлые действия, и ожидать изменения их политической сущности не приходится. В Баку сохраняется четкая позиция: подобные эпизоды не забыты и продолжают определять уровень доверия.
Можно предположить, что они будут предпринимать шаги, направленные на сдерживание или фактическое выхолащивание договоренностей по Зангезурскому коридору, включая достигнутые в вашингтонском формате. При этом, даже если США будут настаивать на реализации этих договоренностей, ключевым фактором остается вопрос доверия.
Соответственно, от Вашингтона, по логике Баку, потребуется не только политическая поддержка проекта, но и практические шаги, способные убедительно гарантировать его реализацию именно на согласованных условиях. Речь идет, прежде всего, о предоставлении надежных и четких гарантий безопасности, без которых продвижение подобных инициатив представляется крайне затруднительным.
В новых условиях, если к власти придут реваншистские силы, реализация подобных инициатив станет крайне сложной и проблематичной. Это, по сути, будет означать затягивание всей концепции на неопределённый срок - такова логика реальной политики.
Именно поэтому, когда нынешние армянские власти предупреждают общество о том, что смена курса в пользу реваншистов приведет к ухудшению ситуации, в их словах есть рациональное зерно. Никол Пашинян и представители его команды в данном случае говорят, опираясь на понимание реальных политических рисков.
На этом фоне заявления Роберта Кочаряна и его сторонников о возможности «восстановления» переговорного процесса с Азербайджаном, но уже на их условиях, выглядят, скорее, как политический блеф, не подкрепленный реальными возможностями.
О каких-либо «их условиях» говорить не приходится - серьезный диалог в таком формате представляется невозможным. Эти политические силы в значительной степени утратили доверие и воспринимаются как полностью себя скомпрометировавшие.
Соответственно, ни с ними, ни с их представителями вряд ли может быть выстроен содержательный переговорный процесс. Причина в том, что они рассматриваются как зависимые от внешних центров влияния и не обладающие самостоятельной политической субъектностью, а значит - не способные в полной мере представлять интересы армянского общества и принимать стратегические решения.
В таком контексте перспективы конструктивного диалога выглядят крайне ограниченными».
Политический обозреватель и общественный деятель Ишхан Вердян:
«На сегодняшний день политическое поле Армении условно делится на два лагеря. С одной стороны - Никол Пашинян и его команда, обладающие видением развития страны, четкими целями и программой действий. С другой - силы, не имеющие ни внятной политической программы, ни представления о развитии суверенной Армении. Их основная декларируемая цель - отстранение Пашиняна от власти и, в той или иной форме, сближение вплоть до интеграции с Россией.
Как показывают как личные оценки, так и данные социологических опросов, шансы Никола Пашиняна на переизбрание остаются высокими. Более того, при сохранении текущей динамики не исключено, что его политическая сила сможет получить конституционное большинство в парламенте.
Если же рассматривать менее вероятный сценарий его поражения, то противостоящие ему силы прямо заявляют о намерении пересмотреть любые договоренности с Азербайджаном, включая уже парафированный мирный договор. К чему это может привести, предсказать сложно. Однако в случае отказа от мирного процесса и возврата к территориальным претензиям нельзя исключать развития событий по наиболее негативному сценарию, вплоть до новой эскалации.
Это, безусловно, один из наихудших сценариев для Южного Кавказа на сегодняшний день. Поэтому есть основания полагать, что Никол Пашинян сможет одержать победу на предстоящих выборах и реализовать заявленные планы по развитию страны».
