COP17 и водный вопрос: готова ли Армения к экологической ответственности?
Сегодняшняя глобальная актуальность экологической повестки уже не требует дополнительных доказательств.
Из темы, которая еще сравнительно недавно воспринималась преимущественно как сфера деятельности экологов и профильных международных организаций, она превратилась в один из центральных вопросов мировой политики. Изменение климата, сокращение биоразнообразия, дефицит пресной воды, деградация земель и загрязнение трансграничных экосистем непосредственно связаны с экономической устойчивостью, продовольственной безопасностью и качеством жизни миллионов людей.
Мировое сообщество уделяет все большее внимание экологической повестке. Причем площадки обсуждения проблем окружающей среды имеют не только протокольное значение. Вопрос в том, насколько экологическая реальность самой страны-хозяйки соответствует той роли, которую она принимает на себя, становясь трибуной крупных международных форумов?
Такой вопрос особенно актуален в связи с проведением в Армении очередной Конференции сторон Конвенции ООН о биологическом разнообразии - COP17. Форум пройдет в Ереване 19-30 октября и станет первым глобальным обзором коллективного прогресса в реализации Куньминско-Монреальской глобальной рамочной программы по биоразнообразию. Иными словами, речь пойдет не только о декларациях, но и о том, насколько государства действительно выполняют взятые на себя природоохранные обязательства. Что касается Армении, то ее экологические проблемы далеко не ограничиваются внутренними границами. Немалая часть их имеет трансграничный характер и непосредственно затрагивает соседние государства, в том числе Азербайджан. И здесь возникает определенное противоречие.
Недавно мы уже приводили обзор экологических проблем Армении, многие из которых выходят за рамки локальных. Среди них есть одна, которая особенно наглядно показывает разрыв между международной экологической риторикой и практикой - водная проблема. Остановимся на ней подробней.
Вода как индикатор экологической политики
Проблемы Армении в отношении водных ресурсов зафиксированы не только на экспертном уровне. Всемирный банк прямо характеризует Армению как страну, уже испытывающую высокий уровень водного стресса. Согласно его оценкам, чрезмерная эксплуатация подземных вод в Араратской долине и давление на озеро Гёйча (в Армении его называют Севан) создают угрозы как для сельского хозяйства, так и для обеспечения населения водой. При этом ситуация усугубляется климатическими изменениями.
Показательны детали. В Араратской долине объемы забора подземных вод для коммерческого рыбоводства и орошения превышают ежегодное естественное восполнение. Это означает, что из водоносной системы забирается больше воды, чем природа успевает вернуть в нее. В долгосрочной перспективе такая модель не может быть устойчивой.
Не менее серьезная ситуация складывается с озером Гёйча - Всемирный банк отмечает, что разрешенные сбросы воды из Севана для удовлетворения ирригационного спроса значительно превышают исторический естественный сток. Одновременно изношенная инфраструктура приводит к огромным потерям воды: в ирригационных системах они оцениваются в 20–67 процентов, а в системах муниципального водоснабжения - в среднем примерно в 70 процентов.
Получается парадоксальная ситуация: с одной стороны, страна испытывает водный стресс, а с другой - значительная часть имеющегося ресурса теряется в неэффективной инфраструктуре, тогда как подземные воды продолжают интенсивно эксплуатироваться.
Особенно тревожно то, что проблема уже имеет не только прогнозный, но и вполне измеримый масштаб.
В августе 2026 года Инспекционный орган по охране окружающей среды и недр Армении сообщил о проверке 969 глубоких скважин в Араратской и Армавирской областях, которые эксплуатировались без разрешений на водопользование. Эксплуатация 146 скважин была приостановлена, были назначены административные штрафы на сумму 53,1 млн драмов, а еще по 208 скважинам информация была направлена для включения в перечни объектов, подлежащих консервации или ликвидации.
Самое примечательное здесь - не только количество нарушений, но и объем ресурса. По оценке самого армянского ведомства, приостановление эксплуатации этих скважин позволяет сохранять около 15,06 млн кубометров воды ежегодно - примерно 1160 литров в секунду.
Это уже не абстрактная экологическая проблема - сотни глубоких скважин без необходимых разрешений демонстрирует, что система управления водными ресурсами сталкивается с серьезными проблемами контроля и исполнения природоохранных требований.
Всемирный банк в своей более свежей оценке водного сектора Армении также указывает на истощение Армаратского артезианского бассейна, изменение доступности воды под воздействием климата и рост спроса на орошение. Эффективность ирригационных систем, по оценке банка, составляет лишь около 25 процентов - значительно ниже показателей современных систем.
Иными словами, проблема заключается не просто в том, что Армении «не хватает воды». Проблема в том, как эта вода добывается, распределяется, расходуется и контролируется.
«Властелины» воды
Есть и другая сторона медали: в Армении баланс подземных вод, то есть их потребление и восстановление, начал нарушаться с 2008 года, когда в программах государственного развития рыбоводство было признано одной из приоритетных отраслей. Именно в результате этого в Араратской долине стали нещадно использоваться запасы артезианской воды. Параллельно этому с 2010 года экспорт рыбы достиг беспрецедентных объемов. Рыбному бизнесу в Араратской долине покровительствуют на высоком уровне. В самой Армении это объясняют тем, что должностные лица бесконтрольно использовали огромные запасы воды для развития своих рыбоводных хозяйств, в связи с чем на сельскохозяйственных землях были созданы искусственные пруды. Сверхпотребителями артезианского бассейна были и остаются чиновники, а также их родственники, писала армянская пресса. Именно они пользуются предоставленными правительством льготами. Крупные рыбоводческие хозяйства основали, например, бывший депутат, олигарх Гагик Царукян, бывший премьер-министр Овик Абрамян и др. Вовлеченные в рыбный бизнес чиновники, заработали миллионы, экспортируя рыбу - пробурив незаконные скважины и бесконтрольно потребляя столько воды, сколько было необходимо их рыбоводческим хозяйствам.
Рыбный бизнес в Армении стал весьма привлекательным. Для него стали использовать все больше подземных вод, вследствие чего на орошение сельскохозяйственных земель воды оставалось все меньше. Артезианские скважины стали мелеть и даже высыхать. Десятки гектаров земель остались без полива. Бизнес получил такой размах, что за последние десять лет объемы экспорта живой рыбы из Армении выросли в 75 раз.
В 2025 году Всемирный банк одобрил масштабную программу модернизации водоснабжения и ирригации Армении, прямо указывая на необходимость реформирования институтов и политики управления водными ресурсами, повышения эффективности ирригации и сокращения потерь. Программа с общим бюджетом $435 млн рассчитана на 10 лет. Парламент Армении ратифицировал соглашение по первому этапу программы, который продлится с 2025-го по 2031 год. Однако сам по себе объем выделенных средств еще не гарантирует решения накопившихся проблем. Ключевым будет то, насколько эффективно, прозрачно и по назначению эти средства будут использованы, какие именно изменения они позволят осуществить на практике и приведут ли вложения к реальному сокращению потерь воды, более рациональному использованию ресурсов и усилению контроля за их эксплуатацией. В конечном счете результат этой программы будет определяться не ее финансовым масштабом, а тем, насколько ощутимыми окажутся изменения в системе управления водными ресурсами Армении.
Реки, не знающие границ
До этого момента можно было бы говорить исключительно о внутренней экологической политике Армении. Но география Южного Кавказа не позволяет рассматривать воду в национальной изоляции.
Армения расположена в верховьях ряда водных систем, воды которых далее пересекают государственные границы. Реки региона образуют единую гидрологическую систему, а бассейны рек Кура и Араз связывают территории нескольких государств. Армения относится к бассейну Куры, а значительная часть ее речного стока связана с бассейном Араза, который далее проходит через территории соседних стран и соединяется с Курой.
Для Азербайджана, находящегося в нижнем течении значительной части региональных водных систем, состояние воды, поступающей с территории соседней страны, имеет непосредственное значение. В частности, Араз, который является крупнейшим правым притоком Куры, имеет огромное значение для орошения сельхозугодий на территории Азербайджана.
Здесь действует очевидный экологический принцип - загрязнение не останавливается перед государственной границей. Именно поэтому международная практика рассматривает трансграничные воды как отдельную сферу экологической безопасности. Европейская экономическая комиссия ООН (UNECE) прямо указывает на необходимость справедливого и разумного использования общих водных ресурсов, сотрудничества между государствами и недопущения причинения вреда соседним странам.
В этом контексте особенно наглядно выглядит ситуация с Охчучаем. Река, берущая начало на территории Армении, проходит через Сюникскую область, затем пересекает границу Азербайджана и впадает в Араз. Поэтому любое серьезное загрязнение реки на армянском участке неизбежно становится проблемой Азербайджана.
В 2021 году азербайджанский мониторинг зафиксировал массовую гибель рыбы в Охчучае. В одном из эпизодов, по данным Министерства экологии и природных ресурсов Азербайджана, было обнаружено более 500 погибших рыб, в том числе, ценных пород. Анализы проб воды показали многократное превышение нормативных показателей по ряду тяжелых металлов, включая медь, молибден, марганец, железо, цинк и хром.
Азербайджанские специалисты указывают на связь загрязнения с промышленными предприятиями горнодобывающего комплекса, расположенными на территории Армении, в частности с Каджаранским медно-молибденовым предприятием и Кафанским меднорудным комбинатом.
Причем речь шла не об одном случайном измерении. В результатах мониторинга сообщалось о повышенных концентрациях различных металлов в разные даты 2021 года. В частности, указывалось, что содержание никеля в отдельных пробах превышало норматив в несколько раз, существенные превышения фиксировались, в частности, по железу, марганцу, кадмию, молибдену и др. Часть исследований проводилась с привлечением международно аккредитованной лаборатории SGS в Германии.
Здесь есть еще один важный момент. Загрязнение реки - это не только вопрос качества воды на конкретном участке. Это вопрос состояния всей экосистемы. Тяжелые металлы способны накапливаться в донных отложениях и живых организмах, воздействовать на водную флору и фауну и менять экологическое состояние реки на длительный период.
С этой призмы, Охчучай можно рассматривать как наглядный пример того, как экологическая проблема одной страны превращается в экологическую проблему другой. И именно здесь заканчивается логика «это наша внутренняя проблема, и мы сами решим, что с ней делать». Если река пересекает границу, то последствия хозяйственной деятельности на ее верхнем участке становятся предметом законного интереса государства, расположенного ниже по течению.
Биоразнообразие начинается не в конференц-зале
Главная концепция COP17 в Ереване - «Действовать во имя природы». Участникам предстоит оценить реальный прогресс стран в выполнении Куньминско-Монреальской глобальной рамочной программы, принятой с целью остановить и обратить вспять утрату биоразнообразия. Но биоразнообразие невозможно сохранить исключительно посредством деклараций.
Оно начинается, например, с воды. С состояния рек. С качества озер. С защиты рыбных ресурсов. С того, попадает ли в трансграничную реку промышленный сток. С того, контролируются ли артезианские скважины. С того, способна ли государственная система вовремя выявлять нарушения и предотвращать ущерб.
Именно поэтому экологическая состоятельность страны-хозяйки подобного форума неизбежно становится частью самого разговора о COP17.
Армения вправе претендовать на роль площадки для международного экологического диалога. Но вместе с правом на такую роль накладывается и повышенная ответственность. Страна, принимающая представителей 196 государств и международных организаций, фактически становится на некоторое время витриной глобальной экологической повестки. А витрина, как известно, должна соответствовать тому, что внутри.
Разумеется, было бы неправильно утверждать, что экологические вызовы существуют только в Армении. Южный Кавказ в целом сталкивается с последствиями изменения климата, дефицитом воды, загрязнением рек и т.п. Но именно поэтому региональная экологическая политика должна строиться на прозрачности, мониторинге и сотрудничестве.
И здесь возникает принципиальный вопрос: насколько Армения готова к такому подходу? Если в стране выявляются сотни глубоких скважин, эксплуатируемых без разрешений; если международные финансовые институты фиксируют истощение подземных вод, высокий уровень водного стресса и огромные потери в ирригационных системах; если трансграничные реки становятся предметом серьезных экологических претензий соседнего государства, значит, проблема требует не только красивой международной риторики, но и гораздо более жесткой внутренней экологической дисциплины.
В конечном счете вопрос, который возникает в связи с COP17, не сводится к тому, достойна ли Армения принимать у себя международную конференцию. Достойна - если международная трибуна становится для нее стимулом навести порядок прежде всего у себя, если разговор о биоразнообразии сопровождается эффективным контролем, и если экологические обязательства становятся частью государственной практики.
Природа не признает политических границ. Не признает их и загрязнение. Поэтому настоящая проверка экологической ответственности Армении пройдет не на трибуне COP17, а гораздо дальше - там, где начинается река, где промышленный объект сбрасывает стоки и где трансграничная экосистема продолжает свой путь уже на территории соседнего государства.
И именно от того, насколько Армения будет готова отвечать за эти процессы на уровне конкретных действий, будет зависеть ответ на главный вопрос: является ли Ереван действительно подходящим местом для разговора о будущем биоразнообразия - или пока лишь удобной декорацией для этого разговора.
