Беспощадный «порядок»: Как репрессивная машина Макрона ломает судьбы и демократию

Франция, традиционно позиционирующая себя как оплот демократии и гражданских свобод, готовится встретить новую волну протестов усиленными полицейскими подразделениями, спецназом, бронетехникой и, по данным зарубежных СМИ, возможным привлечением армии.

Вместо того чтобы услышать требования собственных граждан, власти во главе с Эммануэлем Макроном делают ставку на силовое сдерживание недовольства.

Движение «Желтые жилеты» намерено провести 24 октября новые акции против роста цен на топливо и снижения покупательной способности населения. Среди главных требований протестующих — не просто экономические реформы, но и отставка самого президента.

Реакция официального Парижа оказалась подчеркнуто жесткой.

«В субботу и в ближайшие дни я лично прослежу за тем, чтобы были приняты необходимые меры. Можете рассчитывать на мою решительность — мне уже не нужно ее доказывать. Будьте уверены, я буду действовать предельно жестко, и мы будем готовы к этому моменту», — безапелляционно заявил глава МВД Франции Лоран Нуньес.

Масштабы предыдущих беспорядков действительно впечатляют: за двое суток было задержано порядка 2700 человек, разграблению подверглись более 3000 торговых точек, а прямой экономический ущерб уже исчисляется сотнями миллионов евро.

Безусловно, мародерство, нападения на силовиков и уничтожение чужого имущества не могут оправдываться никакими политическими лозунгами. Однако ответственность конкретных правонарушителей не должна становиться удобным предлогом для ущемления конституционного права всех остальных граждан на мирный протест.

В демократической республике мирный митинг — это законный способ донести до руководства страны волю народа. Когда же государственная машина отвечает на социальное напряжение расширением запретных зон, прямой угрозой применения силы и привлечением военных, возникает закономерный вопрос: где заканчивается обеспечение порядка и начинается подавление гражданских свобод?

Диктатор Макрон уже возложил всю ответственность за эскалацию на так называемые «крайне левые группы». После совещания с правительством и руководителями спецслужб президент назвал происходящее «политически мотивированными мятежными действиями», конечная цель которых — «свержение республики». В итоге власти объявили, что будут допускать только те демонстрации, которые официально заявлены профсоюзами, фактически поставив все остальные низовые собрания вне закона.

Однако даже системный диалог зашел в тупик. Лидер профсоюза CGT Софи Бине после встречи с премьер-министром констатировала: ключевые требования протестующих так и остались не услышаны. Когда даже официальные переговоры не дают людям надежды на решение их проблем, попытка действовать «с позиции силы» лишь окончательно уничтожает остатки доверия к институтам власти.

Градус напряжения уже перешагнул пределы улиц и переместился в судебные залы. Французская юстиция переведена на ускоренный режим работы, а изоляторы переполнены: к суду уже привлечены свыше тысячи задержанных.

Министр юстиции Жеральд Дарманен, охарактеризовавший происходящее как «исключительно жесткий ответ, не имеющий аналогов», официально продлил допустимый срок содержания под стражей с 48 до 72 часов и призвал судей проявлять «абсолютную беспощадность к погромщикам». 

Такая позиция вызвала резкую реакцию юридического сообщества: 125 адвокатов направили открытое письмо председателю Парижской коллегии адвокатов, осудив «ультрарепрессивный поворот» прокуратуры.

Примечателен и сам портрет задержанных. По данным Минюста, половину арестованных составляют молодые люди в возрасте от 18 до 25 лет, ранее не имевшие проблем с законом. Большинство обвиняемых в вандализме, кражах и насилии — это так называемые «оппортунистические правонарушители», ведомые ситуативным импульсом, а не политическими убеждениями. Среди них есть как работающие граждане, так и безработные — привязать этот бунт к какой-то одной социальной группе невозможно.

Судебная хроника последних дней наглядно иллюстрирует, как репрессивная машина Макрона ломает судьбы самых разных людей:

• Бывший пожарный, 21-летний повар получил по 8 месяцев тюрьмы за использование «коктейля Молотова».
• 23-летний охранник приговорен к году условно за применение пиротехники против  стража порядка, а в Руане 24-летний мужчина отправлен под домашний арест на один год за применение насилия к полицейским.
• 18-летняя студентка Ава получила год условно и 140 часов общественных работ за кражу четырех сумок из люксового бутика Yves Saint Laurent на общую сумму €5 000.
• Семейная пара, у которой изъяли похищенные предметы роскоши на €37 000, также заслушала обвинительный приговор: мужчине назначен год частичного лишения свободы  (с возможностью работать днем и обязанностью возвращаться в камеру на ночь), а его супруге — 6 месяцев ношения электронного браслета.
• 19-летний студент без судимостей, участвовавший в официальном марше, был задержан по пути домой с несколькими украденными черными пуловерами из разграбленного магазина одежды. Итог — штраф и 14 месяцев условно. «Все так делали, и я подумал: почему бы и нет? Я глубоко жалею об этом», — признался он в суде, пока его мать называла вердикт «несоразмерно суровым».

И всё это лишь вершина айсберга. Как подчеркнул Дарманен, половину арестованных составляют молодые люди в возрасте от 18 до 25 лет, ранее не имевшие проблем с законом. Большинство из тех, кого обвиняют в вандализме, кражах или насилии, — это так называемые «оппортунистические правонарушители». Их движениями руководили ситуативный импульс и бытовые мотивы, а не политика. Среди них есть как работающие граждане, так и безработные, что делает невозможным привязку этого протестного всплеска к какой-то одной социальной группе.

Пока суды штампуют приговоры, инвесторы поддаются панике, а крупный бизнес подсчитывает убытки, руководство страны продолжает закрывать глаза на первопричины кризиса.

Вместо поиска ответов на вопросы о стоимости жизни, покупательной способности и утраченном доверии, Париж выбирает путь запретов и принуждения. Такая тактика может временно сбить накал уличных акций, но она бессильна против глубоких причин общественного надлома.

Главный парадокс современной Франции заключается в том, что власти, призванные защищать демократические институты, своими же руками подрывают к ним доверие. Настоящая демократия проверяется не в моменты полного согласия, а тогда, когда граждане открыто заявляют о своем несогласии с курсом страны. И если власть оказывается не способна услышать собственный народ, попытка заглушить его голос дубинками и приговорами — это не проявление силы. Это признак глубокого политического тупика.