«Справедливость» по-французски: армянским преступникам — свободу, азербайджанским жертвам — забвение?

Когда европейские политики говорят о мире на Южном Кавказе, особенно важно не только то, какие слова они используют, но и насколько полно они учитывают реальную картину произошедшего.

Выступление 25 французских политиков, призывающих к безоговорочному освобождению заключенных в Азербайджане главарей бывшего армянского сепаратистского режима в Карабахе, вновь показывает, насколько односторонним может становиться международный разговор о постконфликтной реальности региона.

Формула «мир, справедливость, свобода и достоинство» звучит безупречно. Но именно универсальность этих принципов требует одинакового отношения ко всем сторонам конфликта, ко всем жертвам и ко всем преступлениям. Иначе разговор о справедливости превращается в политическую декларацию, в которой заранее определены виновные и невиновные.

В данном случае есть принципиальное обстоятельство, которое почему-то остается за скобками французского заявления: речь идет о людях, которые в судебном порядке уже получили заслуженное наказание. Это важнейшая деталь, поскольку требование «безоговорочного освобождения» в нынешней ситуации означает уже не призыв обеспечить судебное разбирательство, а фактическое требование проигнорировать результаты состоявшегося суда.

Разумеется, любое судебное решение может становиться предметом критики и международного внимания. Но совсем другое — заранее объявлять освобождение осужденных единственно допустимым исходом, не принимая во внимание ни сам факт суда, ни предъявленные обвинения, ни вынесенные приговоры.

Тем более что речь шла о конкретных обвинениях в тяжких преступлениях. Азербайджанская сторона представила судебный процесс как рассмотрение ответственности за преступления против мира и человечности, военные преступления, терроризм и другие деяния. Осужденные и их защитники, со своей стороны, оспаривали обвинения и справедливость процесса. Именно поэтому корректный разговор должен начинаться с установления фактов, а не с политического требования просто взять и отменить последствия судебного разбирательства.

Но есть и еще один вопрос, который невозможно обойти. Если французские политики говорят о достоинстве и справедливости, почему эти понятия так редко распространяются на азербайджанских жертв многолетнего конфликта? Почему такое же внимание не уделялось 1 миллиону азербайджанцев, ставших беженцами и вынужденными переселенцами, разрушенным городам и селам, погибшим мирным жителям и последствиям многолетней оккупации? Разве достоинство имеет национальность? Разве право на память принадлежит только одной стороне? И разве справедливость может быть справедливостью, если она избирательно вспоминает одних жертв и практически не замечает других?

Именно здесь возникает проблема двойных стандартов. Для части европейского политического класса история Карабахского конфликта словно начинается в 2020 году — с войны, после которой армянские представители сепаратистского режима оказались под стражей в Азербайджане. Но конфликт начался не в 2020-м. За ним — десятилетия противостояния, оккупация азербайджанских территорий, массовое перемещение населения и огромное количество человеческих трагедий.

Нельзя вырвать последние страницы этой истории из всей книги и затем требовать, чтобы именно они считались единственной правдой.

Азербайджан имеет право на собственное правосудие и не обязан отказываться от него под давлением зарубежных политиков. Если кто-то считает вынесенные приговоры несправедливыми, существует пространство для юридической аргументации, правозащитного мониторинга и международного правового диалога. Но политическое требование «безоговорочного освобождения» — это уже не правовой аргумент.

Особенно показательно, что авторы заявления сами связывают мир со справедливостью. Именно поэтому им стоило бы задать себе простой вопрос: может ли быть справедливым мир, в котором память о страданиях одной стороны становится обязательной, а страдания другой — факультативными?

Настоящее примирение не начинается с выбора «правильных» жертв и «неправильных» заключенных. Оно начинается с признания всей сложности конфликта, уважения к судебным процедурам и готовности одинаково применять провозглашаемые принципы ко всем. Мир действительно не может быть прочным без справедливости, свободы и достоинства. Но тогда эти слова должны работать для всех, а не только для тех, чья история удобнее для европейской политической повестки.