На горизонте - первый всадник: Имя ему - Чума? Что известно о ситуации в Иркутске - объясняет эксперт
Недавно стало известно о смерти 28-летней сотрудницы Иркутского научно-исследовательского противочумного института Сибири и Дальнего Востока Дарьи Шипиловой.
Женщина была госпитализирована в больницу Шелехова 29 сентября и умерла в ночь на 2 октября.
На фоне этого в российских и зарубежных СМИ появилась информация о возможном заражении чумой. В частности, распространялась версия о том, что сотрудница института якобы разбила пробирку с возбудителем чумы, после чего самостоятельно убрала последствия инцидента и не сообщила о произошедшем. Однако официального подтверждения этой версии на данный момент нет.
Ситуация вызвала серьёзную обеспокоенность за пределами России. Кыргызстан усилил санитарно-карантинный контроль на границе, Казахстан сообщил о наблюдении за ситуацией и дополнительных профилактических мерах, а Узбекистан повысил готовность эпидемиологических служб.
При этом российские санитарные органы подчёркивают: подтверждённого случая чумы в Иркутской области нет. Роспотребнадзор сообщил, что у умершей диагностировали пневмонию неустановленной этиологии, а в исследованных материалах не обнаружены микроорганизмы, связанные с её профессиональной деятельностью. Проверка противочумного института также не выявила аварий при работе с патогенными микроорганизмами.
В то же время под наблюдение были взяты 197 человек, контактировавших с женщиной. На сегодняшний день признаков чумы у них не выявлено. У нескольких человек обнаружили COVID-19 и риновирусную инфекцию.
На фоне большого количества противоречивых сообщений 1news.az обратился за комментарием к врачу-инфекционисту Полине Алиевой, чтобы разобраться не только в том, насколько опасна сама чума, но и в главном вопросе: что мы действительно знаем о произошедшем в Иркутске и чего пока не знаем?
«Прямой аналогии с COVID-19 проводить не стоит»
По словам Полины Алиевой, прежде всего необходимо отказаться от автоматического сравнения возможной вспышки чумы с пандемией COVID-19.
«Я бы здесь прежде всего не проводила прямую аналогию с COVID-19. Это принципиально разные инфекции и разные механизмы их распространения. Чума вызывается бактерией Yersinia pestis, а COVID-19 — вирусом.
Если говорить именно о лёгочной форме чумы, передача от человека к человеку действительно возможна, но обычно она связана с тесным контактом с больным человеком, у которого уже развилась лёгочная инфекция и появились инфекционные выделения при кашле. Это существенно отличается от COVID-19, при котором человек мог передавать вирус ещё до появления выраженных симптомов», — пояснила Алиева.
По её словам, для возникновения масштабной вспышки должны совпасть сразу несколько обстоятельств: наличие именно лёгочной формы заболевания, отсутствие своевременной диагностики и лечения, большое количество тесных контактов и задержка с изоляцией заболевшего.
При этом полностью исключать возможность распространения инфекции нельзя.
«Говорить, что крупная вспышка абсолютно невозможна, было бы неправильно. Лёгочная чума — серьёзное заболевание и при отсутствии лечения способна передаваться между людьми. Но сегодня существуют антибиотики, изоляция пациентов, наблюдение за контактными лицами и профилактическое лечение людей с высоким риском заражения. Всё это позволяет достаточно эффективно разрывать цепочки передачи», — сказала инфекционист.
Однако применительно именно к Иркутску эксперт призывает не делать выводов раньше времени:
«И применительно именно к Иркутску я бы особенно подчеркнула: подтверждённого случая чумы нет. По последним официальным сообщениям, причиной смерти сотрудницы названа пневмония неустановленной этиологии, а Роспотребнадзор сообщил, что в её материалах не обнаружены микроорганизмы, связанные с профессиональной деятельностью, и что аварий при работе с патогенами в институте не зафиксировано».
Может ли чума дойти до Баку?
Один из вопросов, который закономерно возникает у жителей других стран, — может ли возможная инфекция из Иркутской области распространиться дальше и, в частности, представлять угрозу для Азербайджана.
Алиева подчёркивает: теоретически занос инфекции в другой город или страну возможен, однако сам по себе факт перемещения человека из Иркутска в Баку ещё не означает возникновения эпидемиологической угрозы.
«Если представить гипотетическую ситуацию, в которой чума всё-таки подтверждается, то распространение за пределы Иркутской области теоретически возможно. Но здесь опять важно понимать механизм», — отметила она.
При бубонной и септической формах основными механизмами заражения являются инфицированные блохи, контакт с заражёнными животными, их тканями или биологическими жидкостями. Между людьми прежде всего способна передаваться лёгочная форма.
«Для передачи от человека к человеку основное значение имеет именно лёгочная форма. Поэтому сам факт, что человек из Иркутска прилетел, например, в Баку, ещё не означает существенного эпидемиологического риска. Нужно понимать, была ли у этого человека лёгочная чума, насколько он был заразен в момент поездки, с кем контактировал и как быстро после появления симптомов был выявлен», — объяснила врач.
Таким образом, для возникновения вспышки в Баку должна была бы сформироваться последующая цепочка заражений.
«В теории занос инфекции в другой город или страну возможен. Но для того, чтобы он превратился в локальную вспышку в Баку, должна возникнуть дальнейшая цепочка передачи. При своевременном выявлении и лечении вероятность такого развития существенно снижается», — сказала Алиева.
При этом эксперт подчёркивает: никаких данных о существовании подобной цепочки между Иркутском и Баку сейчас нет.
Бубонная, септическая или лёгочная: чем они отличаются?
Чума — не единое по клиническому течению заболевание. По словам инфекциониста, необходимо различать как минимум три основные формы — бубонную, септическую и лёгочную.
«Бубонная является наиболее распространённой. Обычно у человека возникает высокая температура, слабость, озноб, головная и мышечная боль, а главное — болезненное увеличение лимфатического узла, так называемый бубон. Она чаще всего связана с укусом заражённой блохи и непосредственно от человека к человеку обычно не передаётся», — рассказала Алиева.
При септической форме бактерии попадают в кровь. Состояние пациента при этом может быстро ухудшаться.
«Могут возникать высокая температура, выраженная слабость, боли в животе, шок, кровоизлияния и повреждение тканей. Такая форма может возникать самостоятельно либо быть осложнением другой формы чумы», — отметила врач.
Наибольшее значение в контексте возможной передачи инфекции между людьми имеет лёгочная форма.
«Лёгочная форма — наиболее опасная с точки зрения передачи от человека к человеку. Она развивается с высокой температурой, слабостью, быстро нарастающей пневмонией, одышкой, болью в груди и кашлем, иногда с кровянистой мокротой. Именно при этой форме возможна передача через дыхательные выделения», — пояснила она.
Однако сама по себе тяжёлая пневмония ещё не означает, что пациент заражён чумой.
«По одной клинической картине поставить диагноз "чума" нельзя. Многие другие инфекции тоже могут вызывать тяжёлую пневмонию. Поэтому окончательное подтверждение требует лабораторного исследования — выявления Yersinia pestis в соответствующем клиническом материале».
Чума сегодня — это смертельная болезнь?
Историческая память о «чёрной смерти» создаёт впечатление, что чума практически неизбежно приводит к смерти. Современная медицина позволяет оценивать ситуацию иначе.
«Сегодня чума действительно остаётся очень серьёзным заболеванием, но представление о ней как о практически неизлечимой "чёрной смерти" уже не соответствует современной медицине. Главное значение имеет скорость постановки диагноза и начала антибиотикотерапии. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) подчёркивает, что при раннем выявлении и лечении антибиотики эффективны, а без лечения лёгочная и септическая формы могут быть смертельными. Американские Центры по контролю и профилактике заболеваний также рекомендуют начинать лечение при клиническом подозрении на чуму, не дожидаясь окончательного лабораторного подтверждения», — отметила специалист.
Именно поэтому при подозрении на опасную инфекцию противоэпидемические мероприятия могут начинаться ещё до получения окончательных результатов.
«Сегодня принципиально важно не столько само наличие бактерии, сколько то, насколько быстро заболевание распознали и начали лечить. При своевременной терапии прогноз значительно лучше.
Именно поэтому при подозрении на лёгочную чуму применяются одновременно несколько мер: лечение пациента, его изоляция, выявление близких контактов и, при необходимости, профилактическая антибиотикотерапия для людей, которые могли подвергнуться заражению», — добавила она.
Что на самом деле известно о «разбитой пробирке»?
Одна из самых обсуждаемых деталей истории — информация о том, что погибшая сотрудница якобы разбила пробирку с возбудителем чумы.
Однако здесь эксперт призывает особенно чётко разделять подтверждённые факты и версии.
«История с якобы разбитой пробиркой — это как раз тот случай, когда нужно очень чётко отделять факт от неподтверждённой версии», — подчеркнула Алиева.
Даже если сотрудник лаборатории действительно контактировал с возбудителем, это ещё не доказывает, что именно этот контакт стал причиной заболевания.
«Для такого вывода необходимо установить, как минимум наличие возбудителя у пациента и затем сопоставить его с возможным источником заражения», — объяснила она.
По словам Алиевой, при реальном лабораторном инциденте расследование должно включать проверку условий работы с патогенами, документации, возможных нарушений биобезопасности, контактов сотрудника и временной последовательности событий.
Дополнительную информацию при подтверждении инфекции может дать молекулярно-генетическое исследование.
«Например, насколько обнаруженный возбудитель связан с конкретным лабораторным изолятом», — пояснила эксперт.
Но пока официальные данные говорят о другом.
«По имеющейся официальной информации российский Роспотребнадзор заявляет, что аварий при работе с патогенными микроорганизмами в институте не зарегистрировано, а в материалах умершей не обнаружены микроорганизмы, связанные с её профессиональной деятельностью. Поэтому утверждать, что женщина заразилась именно из-за разбитой пробирки, сейчас оснований нет», — сказала Алиева.
Почему тогда вводились карантинные меры?
На первый взгляд ситуация действительно может выглядеть противоречиво: официально чума не подтверждена, но при этом десятки и сотни людей наблюдались врачами, а медицинское учреждение временно закрывали.
По словам инфекциониста, однако, здесь нет обязательного противоречия.
«Когда пациент поступает с тяжёлой пневмонией неизвестного происхождения, врачи могут одновременно рассматривать несколько потенциально опасных инфекций и проводить противоэпидемические мероприятия ещё до получения окончательных результатов. Это нормальная тактика при подозрении на заболевание, которое потенциально может представлять эпидемиологическую опасность», — объяснила она.
То есть карантин и наблюдение за контактными лицами сами по себе не являются доказательством наличия чумы.
«Они могут быть проявлением осторожности до тех пор, пока диагноз не установлен», — подчеркнула Алиева.
На сегодняшний день, по её словам, наиболее корректно исходить именно из официально установленного диагноза:
«На сегодняшний день официальная информация заключается в том, что у умершей была диагностирована пневмония неустановленной этиологии, а чума лабораторно не подтверждена. Роспотребнадзор также сообщает, что эпидемиологическая обстановка в Иркутской области оценивается как "стабильная". Поэтому профессионально корректная позиция здесь — дождаться результатов расследования и лабораторных исследований, а не пытаться восстановить диагноз по сообщениям в социальных сетях или по самому факту работы женщины в противочумном институте».
Почему противочумные лаборатории вообще существуют?
Отдельно Полина Алиева обратила внимание на то, что наличие специализированных противочумных лабораторий само по себе не является чем-то необычным или свидетельством чрезвычайной ситуации.
«Вообще в мире существуют определённые места, географически расположенные в тех зонах, где оптимальные условия для развития этой цепочки — крысиные блохи и грызуны», — отметила она.
По словам специалиста, природные очаги чумы существуют в разных регионах мира.
«На Мадагаскаре, в Демократической Республике Конго, в Перу, на территории бывшего Советского Союза, в Монголии, в России всегда есть и существуют определённые очаги, в которых эпизодически возникают вспышки инфекции чумы, причём различных её видов — от септической до бубонной и лёгочной формы», — рассказала Алиева.
Она отдельно подчеркнула, что не следует смешивать разные виды блох:
«Нужно вообще чётко разделять тех блох, которые паразитируют на домашних животных и на уличных собаках, кошках, и тех, которые паразитируют на крысах и грызунах. Это разные блохи».
Поэтому специализированные противочумные учреждения существуют именно для постоянного эпидемиологического контроля:
«Для этого и существуют противочумные лаборатории, которые расположены по всему миру. Эта инфекция изучена, она изучается. И вопрос, почему существуют эти противочумные лаборатории, потому что чума входит в ранг особо опасных инфекций и может быть использована как биологическое оружие».
А что насчёт версии об искусственном распространении?
Появление слухов о возможной утечке или даже намеренном распространении инфекции неудивительно на фоне истории с сотрудницей специализированного института. Однако, как подчёркивает Алиева, пока такие версии не подкреплены доказательствами.
«Сейчас я не совсем понимаю, почему вокруг каждого случая инфекционного заболевания возникает такой информационный шум. Если вспомнить ситуацию с хантавирусом, тогда тоже было много сообщений и обсуждений, однако со временем всё это сошло на нет. Сейчас о хантавирусе практически никто не вспоминает, хотя тогда тоже складывалась серьёзная эпидемиологическая ситуация. Поэтому и к нынешней ситуации я бы советовала относиться как к возможной эпизодической вспышке, а не воспринимать её как начало масштабной эпидемии. <…> Если мы поднимем отчёты о всех инцидентах, которые происходили в противочумных лабораториях с момента их основания, мы очень сильно — допустим, те люди, которые не являются медицинским сообществом, — удивятся, сколько таких же случаев на самом деле есть и было. И все они обязательно исследуются, существует определённая база, всё это заносится туда», — отметила Алиева.
По её словам, в нынешней ситуации особенно важно не превращать совпадения и неподтверждённые сообщения в доказательства:
«Сейчас вспышка, во-первых, не подтверждена, а во-вторых, здесь есть предположение, что она могла вспыхнуть в лаборатории. Но это именно предположение».
Что мы знаем — и чего пока не знаем
Таким образом, на данный момент есть несколько фактов, которые можно считать установленными: 28-летняя сотрудница противочумного института Дарья Шипилова умерла после госпитализации с тяжёлой пневмонией; российские власти проводят эпидемиологическое расследование; около 200 контактировавших с ней людей находились под медицинским наблюдением; подтверждённого случая чумы среди них не выявлено; Роспотребнадзор сообщает об отсутствии аварий в институте и отсутствии у умершей микроорганизмов, связанных с её профессиональной деятельностью.
При этом остаются вопросы, на которые окончательные ответы ещё должны дать расследование и лабораторные исследования.
Не установлено, какой именно возбудитель стал причиной тяжёлой пневмонии. Не подтверждена версия о разбитой пробирке. Не доказано лабораторное происхождение заболевания. Нет подтверждений намеренного распространения инфекции. И, соответственно, нет оснований говорить о начавшейся в Иркутске эпидемии чумы.
Именно поэтому, по мнению Полины Алиевой, сейчас правильнее говорить не о «новой пандемии», а о ситуации, требующей медицинского и эпидемиологического расследования.
Для жителей Азербайджана это означает главное: на данный момент нет подтверждённых данных о существовании эпидемиологической цепочки, которая связывала бы ситуацию в Иркутске с Баку. Потенциальная опасность чумы как особо опасной инфекции реальна, однако потенциальная опасность заболевания и подтверждённая вспышка — не одно и то же.
Пока остаётся дождаться главного ответа: что именно стало причиной смерти сотрудницы противочумного института и подтверждается ли вообще наличие Yersinia pestis в этом случае. Именно этот результат, а не слухи о карантине, разбитой пробирке или возможной «новой пандемии», должен определить дальнейшую оценку ситуации.
