Дипломаты приехали в Карабах. Почему это так беспокоит Армению?
Поездка представителей аккредитованного в Азербайджане дипломатического корпуса в Карабах и Восточный Зангезур закончилась, но вызванная ею в Армении реакция, судя по всему, только набирает обороты.
За несколько дней в армянском информационном и политическом поле возник целый хор заявлений — тут и претензии к иностранным дипломатам, и обвинения в адрес Баку, и требования дать политическую оценку поездке, и разговоры о «присвоении» армянского наследия. Причем тональность этих заявлений заметно выходит за рамки обычной дискуссии вокруг историко-культурных объектов.
Сам факт поездки при этом предельно прост. Иностранные дипломаты посетили территории, находящиеся под суверенитетом Азербайджана. Речь шла уже о 22-й такой поездке. В нынешнем визите участвовали около 150 представителей 58 стран и девяти международных организаций. Они побывали в Ханкенди, Шуше, Агдере, Кяльбаджаре, посетили монастырские комплексы Гянджасар и Худавенг, ознакомились с ходом восстановления освобожденных территорий и увидели объекты, являющиеся частью азербайджанского исторического и культурного наследия.
Именно это обстоятельство и является главным, которое сегодня пытаются вывести за скобки армянские критики поездки. Дипломатический корпус приехал не в Ереван и не на территорию Армении. Он приехал в Азербайджан — в регионы, которые Баку, после восстановления над ними своего контроля, рассматривает как часть своей суверенной территории и где государство проводит масштабную программу восстановления. Поэтому сама организация таких поездок не требует ни согласования с Ереваном, ни его политического одобрения.
В этом смысле возникает вполне закономерный вопрос: почему посещение иностранными дипломатами азербайджанских территорий вызывает в Армении столь бурную реакцию?
Ответ на него во многом дает сама армянская информационная повестка последних дней. Для Еревана и значительной части армянского общественно-политического поля проблема заключается уже не в самом факте поездки, а в том, что именно иностранным представителям показывают и какую историческую интерпретацию они при этом слышат.
Особенно остро ситуация проявилась вокруг Гянджасара и Худавенга. Азербайджанская сторона представляет эти памятники в контексте истории Кавказской Албании и указывает на изменения, в частности арменизацию, которой подверглись эти и другие исторические объекты, в период нахождения территорий Карабаха и Восточного Зангезура под армянской оккупацией. Именно здесь и обнаружился настоящий нерв армянской реакции.
И здесь важно отделить две совершенно разные вещи. Азербайджан имеет право самостоятельно определять, какие мероприятия проводить на своей территории, кого приглашать в Карабах и какую позицию представлять иностранным гостям. Мнение же о том, что армянская сторона обладает исключительным правом на историческую интерпретацию, требует доказательной базы, а не политических деклараций.
Однако именно здесь армянская реакция приобретает уже откровенно политический характер.
Министр иностранных дел Армении Арарат Мирзоян заявил, что армянская сторона предприняла «необходимые шаги» в связи с происходившим в Гянджасаре, причем сослался на Матенадаран (хранилищ древних рукописей в Ереване) как на специализированную структуру. То есть официальный Ереван не проигнорировал ситуацию, а счел необходимым подключить государственные и научно-культурные структуры.
Параллельно председатель парламента Армении Рубен Рубинян заявил, что заявления Баку об албанском наследии Карабаха не способствуют миру. Еще жестче выступили представители армянской оппозиции и различные общественные организации.
Особого внимания заслуживает реакция на самих иностранных дипломатов. Их фактически стали упрекать в том, что они согласились участвовать в мероприятиях на территории Азербайджана. В заявлении одной из армянских организаций поездка была представлена как часть якобы проводимой Баку политики изменения происхождения «армянского наследия».
Получается довольно парадоксальная картина. Представители иностранных государств приезжают на территорию Азербайджана, которую они посещают в рамках официально организованной поездки, знакомятся с восстановлением региона, его экономическими объектами и историческими памятниками — и за это оказываются объектом политической критики со стороны Армении. Возникает ощущение, что для некоторых сил в Ереване сам факт присутствия иностранных представителей в Карабахе становится проблемой уже независимо от того, что именно они там видят.
Но есть принципиальная разница между тем, чтобы оспаривать историческую трактовку Баку, и тем, чтобы фактически ставить под сомнение право Азербайджана принимать иностранных дипломатов на собственной территории. После окончания войны Карабах перестал быть зоной, закрытой для внешнего мира. Напротив, Азербайджан последовательно открывает регион для иностранных дипломатов, журналистов, представителей международных организаций, инвесторов и гостей. Напомним, что нынешняя поездка представителей дипкорпуса стала уже 22-й и явно не последней.
Для Баку в этом есть вполне конкретный смысл. Иностранные представители получают возможность увидеть Карабах не по материалам армянской пропаганды, а непосредственно на месте, воочию. Они видят разрушенные в годы конфликта районы, новые дороги, инфраструктурные проекты, восстановление городов и сел, работу предприятий, исторические памятники и проводимую государством программу реконструкции.
В этом отношении регулярные поездки дипкорпуса становятся частью новой реальности региона. Чем больше иностранных представителей посещает Карабах, тем меньше возможностей остается для монополизации «исторической правды» армянской стороной и ее спекуляций относительно происходящих там созидательных процессов. И именно это, вероятно, является одной из причин столь нервной реакции в Армении.
Природа этой реакции скрыта в реваншизме, идее, пропитавшей весь армянский политикум – не только маргинальную его часть в лице радикальной оппозиции, но и саму власть. При этом, если армянская оппозиция открыто говорит о намерении «вернуть» Карабах, то власти говорят о мире, нормализации отношений, мирном сосуществовании и т.д. Но это, как оказалось, всего лишь слова, за ними нет искренности. И в развернувшейся в Армении истеричной кампании в связи с поездкой дипломатов на освобожденные территории есть немалая роль и самих армянских властей.
Для мирного процесса это создает очевидную проблему. Мирное соглашение само по себе не означает исчезновения всех противоречий. Но если каждая поездка иностранного дипломата в Карабах будет объявляться провокацией, а любое представление азербайджанской исторической позиции — угрозой миру, пространство для нормального общения будет только сужаться.
При этом нынешняя ситуация показывает и другое. Несмотря на всю критику, международные представители продолжают приезжать в Карабах. Причем с каждым разом их ряды все больше расширяются. Регулярные поездки становятся частью дипломатической практики. И никакие заявления армянских политиков или общественных организаций не способны изменить это и заставить Азербайджан отказаться от уже сложившейся доброй традиции. Более того, по мере восстановления Карабаха содержание таких поездок тоже будет расширяться: от знакомства с памятниками и инфраструктурой до новых экономических, культурных и международных мероприятий.
Поэтому вопрос, который постепенно возникает перед армянским политическим классом, заключается уже не в том, как запретить иностранным дипломатам посещать Карабах. Такой механизм отсутствует. Вопрос в другом: как Армения будет существовать в новой региональной реальности, в которой Карабах больше не является объектом ее контроля, а его будущее определяется в рамках Азербайджана.
