От газа к геополитике: новый энергетический маршрут Азербайджана
Европа уже четвертый год пытается перестроить свою энергетическую систему после отказа от прежней зависимости от российских энергоресурсов. На этом пути достигнуты серьезные результаты: доля российского газа в импорте ЕС сократилась с 45% в 2021 году до 12% в 2025-м.
Но свежий отчет Европейской палаты аудиторов показывает, что считать этот процесс завершенным было бы преждевременно. Как предупреждают аудиторы, программа REPowerEU, запущенная для отказа от российских ископаемых ресурсов и ускорения энергетического перехода, буксует. Государства ЕС обязались направить на соответствующие проекты лишь €54,3 млрд из примерно €300 млрд дополнительных инвестиций, которые Еврокомиссия первоначально оценивала как необходимые для достижения целей REPowerEU к 2030 году. При этом часть сокращения потребления газа объясняется не только структурными изменениями, но и более мягкими зимами и снижением спроса из-за высоких цен.
Эта картина важна для понимания того, почему энергетическая политика Евросоюза в последние годы приобрела гораздо более сложный характер. Брюссель одновременно решает несколько задач: сокращает зависимость от российских поставок, ищет надежные альтернативные источники, развивает возобновляемую энергетику и вынужден вкладываться в инфраструктуру, способную связать между собой разные энергетические рынки. Причем эти процессы идут с разной скоростью. Отказаться от прежней зависимости можно быстрее, чем создать новую инфраструктуру и обеспечить достаточный объем собственной чистой генерации. Поэтому природный газ, несмотря на стратегический курс на декарбонизацию, еще долго будет оставаться частью европейского энергетического баланса.
В этой ситуации Азербайджан уже занимает вполне определенное место. По данным Еврокомиссии, поставки азербайджанского газа в ЕС через Южный газовый коридор выросли более чем на 40% в 2021-2024 годах. В 2025 году SOCAR поставляла газ в 14 стран, включая восемь государств Евросоюза, а в январе 2026 года начались поставки в Германию и Австрию. В первом полугодии нынешнего года Азербайджан экспортировал 12,7 млрд кубометров газа, из которых 5,9 млрд пришлись на Европу.
При этом было бы ошибкой рассматривать азербайджанский газ как потенциальную замену российскому. Еврокомиссия оценивает его долю примерно в 4% общего газового спроса ЕС. Масштабы разные, и сравнивать их напрямую нет смысла. Гораздо важнее то, что Южный газовый коридор создал для Европы дополнительный маршрут поставок из Каспийского региона, а для Азербайджана - устойчивый канал присутствия на европейском энергетическом рынке.
Именно наличие этого канала создает основу для следующего этапа. Энергетические отношения Баку и Брюсселя постепенно выходят за пределы вопроса о поставках газа. В июле в Баку председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен назвала энергетику одним из главных столпов партнерства с Азербайджаном, но одновременно говорила о перспективах ветроэнергетики, возобновляемой генерации, электрических соединений и региональных энергосетей. В европейско-азербайджанской повестке появился и Зеленый энергетический коридор, который должен связать региональную генерацию с европейским энергетическим пространством.
Еще в марте эта повестка получила более конкретное наполнение. Так, на заседании Совета по Южному газовому коридору и Зеленому энергетическому совету стороны обсуждали водородные технологии, энергоэффективность, сокращение выбросов метана и региональную связанность энергосистем. То есть речь постепенно идет о формировании инфраструктуры, которая в перспективе позволит передавать между странами уже не только газ, но и электроэнергию, в том числе по проектам, связанным с Черным морем.
Для Азербайджана здесь есть и важный внутренний экономический эффект. Развитие возобновляемой генерации способно увеличить экспортный потенциал традиционной энергетики, когда часть внутреннего спроса в перспективе может покрываться за счет чистой энергии, высвобождая дополнительные объемы газа для внешних рынков. Таким образом, энергетический переход Европы создает для Баку своеобразное сочетание двух возможностей - продолжать использовать существующий газовый потенциал и одновременно готовиться к рынку, на котором все большую роль будет играть электроэнергия из возобновляемых источников.
Однако энергетика здесь постепенно соприкасается с еще одной сферой, имеющей для Европы стратегическое значение, - транспортом. 1 июля ЕС и Азербайджан объявили о запуске Connectivity Partnership, охватывающего транспорт, энергетику и цифровую инфраструктуру. Брюссель намерен предоставить до €200 млн грантов на проекты в Южном Кавказе с возможностью привлечения до €2 млрд государственных и частных инвестиций. Среди возможных направлений названы железнодорожное сообщение через Нахчыван и развитие Бакинского порта.
Но транспортная инфраструктура в этой конструкции напрямую связана с энергетикой. Газ идет в Европу по Южному газовому коридору, будущие энергетические проекты предполагают передачу электроэнергии, а развитие железных дорог и портовой инфраструктуры формирует маршруты движения товаров между Европой, Южным Кавказом, Каспием и Центральной Азией. Энергетические и транспортные проекты тем самым постепенно начинают дополнять друг друга.
Особое значение здесь приобретает Центральная Азия. В июне Еврокомиссия запустила Connectivity Agenda Platform, призванную развивать связи между Европой и странами Центральной Азии через Черное море и Южный Кавказ. Для Брюсселя это часть более масштабной политики диверсификации торговых и транспортных маршрутов, а для Азербайджана - возможность укрепить положение на пересечении нескольких региональных потоков.
Каспий в этой конструкции превращается из условной границы между двумя пространствами в связующее звено. С одной стороны находится Центральная Азия с ее растущим экономическим потенциалом и ресурсами, с другой - европейский рынок, заинтересованный в новых источниках энергии и маршрутах поставок. Между ними находятся Азербайджан, Южный Кавказ и Черное море. Поэтому значение Баку определяется уже совокупностью факторов: энергетической инфраструктурой, портовыми и железнодорожными возможностями, развитием связей с Центральной Азией и способностью участвовать в новых проектах в области электроэнергетики.
Но превращение географического преимущества в долгосрочный экономический и политический ресурс автоматически не происходит. Для этого потребуются инвестиции, расширение пропускных возможностей, новые энергетические мощности, конкурентоспособные тарифы и согласование интересов большого числа участников. Для европейской стороны также сохраняется принципиальная установка на диверсификацию. Сокращая российскую зависимость, Брюссель не заинтересован в создании новой односторонней зависимости от какого-либо другого поставщика.
Именно поэтому перспективу азербайджано-европейского сотрудничества правильнее измерять шире, чем объемами нынешних газовых поставок. Уже существующий газовый маршрут постепенно дополняется проектами в сфере зеленой энергетики, электроэнергетики, транспорта и цифровой связанности. Их сочетание способно создать для Азербайджана гораздо более устойчивую основу долгосрочного сотрудничества с Европой.
Если эти направления будут развиваться параллельно, энергетическое партнерство перестанет быть отдельным сектором отношений Баку и Брюсселя. Оно станет частью более крупной инфраструктурной конструкции, в которой Азербайджан получает возможность соединять энергетические и транспортные потоки между Каспием, Южным Кавказом, Центральной Азией и европейским рынком. И тогда геополитическое значение энергетики будет определяться уже не объемом одного ресурса, а тем, какие маршруты, рынки и экономические связи проходят через страну.
Али Мамедов
