Иран пытается удержать «привычный Кавказ»

Чем ближе Южный Кавказ подходит к созданию новой транспортной архитектуры, тем отчетливее становится, что спор идет уже не только о дорогах, железных дорогах и грузовых потоках.

За инфраструктурными проектами стоят гораздо более серьезные вопросы - о влиянии, безопасности и будущем регионального баланса. Иран это прекрасно понимает и потому все настойчивее пытается обозначить собственные правила игры.

Последние заявления посла Ирана в Армении Халила Ширголами показательны именно в этом отношении. Тегеран, по его словам, поддерживает развитие региональных связей и даже приветствует армянский проект «Перекресток мира». Но применительно к TRIPP - проекту, который должен обеспечить транспортное сообщение между основной частью Азербайджана и Нахчываном через территорию Армении, - у Ирана появились особые условия. Первое - никакого ущерба территориальной целостности и суверенитету Армении. Второе - никакого американского военного присутствия в регионе.

На первый взгляд речь идет о принципах международного права. Но при внимательном рассмотрении возникает вопрос: почему именно сейчас и именно применительно к Армении территориальная целостность становится для Тегерана настолько чувствительной темой?

Когда принцип становится избирательным

В годы Первой Карабахской войны ситуация была совершенно иной. Армянские силы заняли значительную часть международно признанной территории Азербайджана. Однако официальная поддержка территориальной целостности Азербайджана со стороны Тегерана не сопровождалась той же жесткостью публичных заявлений, которую ныне Иран демонстрирует, говоря о территориальной целостности Армении. Сегодня же иранский дипломат называет сохранение территориальной целостности Армении первым предварительным условием реализации TRIPP, подчеркивая особую чувствительность Тегерана к этому вопросу.

И здесь трудно не заметить контраст. Азербайджан в течение почти трех десятилетий добивался восстановления своей территориальной целостности, однако подобная риторика из Тегерана не сопровождалась сопоставимой политической активностью в защиту именно азербайджанских интересов. Более того, уже после того, как оккупации был положен конец, президент Ильхам Алиев во время одного из своих выступлений заявил: «Наши территории находились под оккупацией 30 лет. Слышал ли кто-нибудь от официальных лиц Ирана, что территориальная целостность Азербайджана - это их красная линия? Нет».

При этом, повторимся, нельзя сказать, что Иран никогда официально не поддерживал территориальную целостность Азербайджана. Баку сам неоднократно отмечал, что Тегеран формально выступал за урегулирование конфликта на основе международного права и территориальной целостности Азербайджана. Однако нынешняя настойчивость Тегерана в определении допустимых параметров регионального проекта заметно отличается от той риторики, которую Баку слышал в годы оккупации.

Армянские интересы - особая чувствительность Тегерана

Особенно примечательна риторика иранских представителей в самой Армении. В июне 2025 года МИД Азербайджана резко отреагировал на заявления тогдашнего посла Ирана в Ереване Мехди Собхани, обвинив его в систематической антиазербайджанской риторике и в искажении позиции Организации исламского сотрудничества по вопросу прав азербайджанцев, изгнанных из нынешней территории Армении. Баку отдельно подчеркнул, что соответствующую резолюцию ОИС поддержал и министр иностранных дел Ирана.

На этом фоне заявления нынешнего посла выглядят продолжением весьма своеобразной линии. Ширголами говорит о необходимости сохранять статус-кво, требует учитывать чувствительность Армении и отдельно подчеркивает стратегическое значение Сюника для армяно-иранских связей. Одновременно он заявляет, что нынешний проект TRIPP уже «не полностью отражает желания и цели», которые продвигали Баку и Анкара.

То есть Тегеран фактически оценивает проект прежде всего через призму того, насколько он отвечает интересам Армении и не меняет привычный для Ирана баланс сил.

Но есть существенная деталь. Само рамочное соглашение Армении и США по TRIPP прямо закрепляет сохранение за Арменией суверенитета, территориальной целостности и юрисдикции над территорией проекта. Документ предусматривает, что маршрут должен обеспечить беспрепятственную мультимодальную связь, в том числе между основной частью Азербайджана и Нахчываном. Премьер-министр Никол Пашинян также публично заявил, что TRIPP не предусматривает иностранного военного или вооруженного присутствия.

Получается любопытная картина: юридическая конструкция TRIPP не предполагает передачи Арменией своих полномочий, Ереван сам заявляет об отсутствии иностранного военного компонента, а Тегеран все равно считает необходимым отдельно оговорить американское присутствие как красную линию.

Что действительно беспокоит Тегеран

Причина, очевидно, лежит глубже самого маршрута. Для Ирана TRIPP - это одновременно транспортный проект и потенциальное изменение геополитической конфигурации у его северных границ. Американское участие для Тегерана особенно чувствительно, поскольку речь идет о стране, которую иранские власти рассматривают как враждебную силу.

Именно поэтому Иран готов соглашаться на региональную связанность лишь при собственных оговорках. Более того, Ширголами заявляет о необходимости сохранить нынешний геополитический статус-кво и сформировать «баланс сил» между Арменией и Азербайджаном.

Но для Азербайджана здесь возникает принципиальный вопрос: почему региональная транспортная связь, которая должна принести экономическую пользу самим странам Южного Кавказа, должна согласовываться с представлениями третьей страны о допустимом балансе сил?

Азербайджан последовательно говорит о необходимости открыть транспортную связь с Нахчываном. TRIPP в своей нынешней конструкции предусматривает именно такую связь и одновременно сохраняет за Арменией суверенитет и юрисдикцию. Поэтому попытки представить этот проект как угрозу территориальной целостности Армении требуют как минимум объяснения, в чем именно состоит такая угроза.

Для Баку ответ на этот вопрос очевиден: речь идет не об изменении границ Армении, а о создании коммуникации, которая связывает две части Азербайджана и одновременно открывает новые возможности для всего региона.

И потому нынешняя позиция Тегерана заслуживает внимания не столько как формальное «нет» TRIPP - такого «нет» Иран пока не произносит. Гораздо важнее то, что Тегеран стремится заранее очертить пределы допустимого и оставить за собой возможность оценивать, какие изменения на Южном Кавказе соответствуют его интересам.

Между тем регион уже изменился. Азербайджан восстановил территориальную целостность, транспортные маршруты постепенно приобретают новое значение, а Южный Кавказ выходит из пучины многолетнего конфликта. И если раньше Тегеран мог рассчитывать на сохранение привычной для него расстановки сил, то теперь ему приходится учитывать новую реальность региона и место Азербайджана в ней.