От геополитики к рельсам: как TRIPP меняет карту Южного Кавказа
Публикация 6 сентября полного текста рамочного соглашения между Арменией и США по TRIPP («Маршрут Трампа во имя международного мира и процветания») показывает, что проект постепенно переходит из политической плоскости в практическую.
Речь идет уже не просто о намерении открыть транспортное сообщение через территорию Армении, а о создании конкретного механизма его реализации. Американская и армянская стороны договорились о создании совместной структуры, в которой США получают 74%, а Армения - 26%. При этом Ереван сохраняет суверенитет и юрисдикцию над своей территорией, а права на развитие соответствующих участков предоставляются первоначально на 49 лет.
Для Вашингтона это возможность получить долгосрочное экономическое присутствие на Южном Кавказе. В свою очередь для Армении - шанс привлечь капитал и создать инфраструктуру, включающую железнодорожные и автомобильные коммуникации, трубопроводы, телекоммуникационные сети и другие объекты. Однако главный смысл проекта раскрывается не столько в американо-армянском соглашении, сколько в его географическом продолжении.
TRIPP должен обеспечить транспортную связь через территорию Армении между основной частью Азербайджана и Нахчываном. Поэтому соглашение Вашингтона и Еревана фактически создает один из элементов более крупной системы, полноценная работа которой потребует участия Азербайджана. Именно от сопряжения армянского участка с азербайджанской инфраструктурой будет зависеть, превратится ли проект в полноценный международный маршрут.
На этом фоне показательной стала встреча президента Азербайджана Ильхама Алиева и премьер-министра Армении Никола Пашиняна 31 августа в Бишкеке. Стороны обсудили практические шаги по TRIPP, а также торговлю, энергетику, транзит, делимитацию границы и развитие двусторонних отношений. Среди уже достигнутых результатов были отмечены поставки азербайджанских нефтепродуктов в Армению и транзит через территорию Азербайджана зерна и других товаров.
Это важно не само по себе, а как показатель изменения характера отношений между Баку и Ереваном. Еще недавно основным содержанием двусторонних контактов были вопросы безопасности и закрытия страницы вражды. Теперь к ним постепенно добавляются торговые операции и транзит. Экономическая составляющая тем самым становится практическим продолжением политической нормализации.
Для Азербайджана TRIPP имеет вполне конкретное значение. Новый маршрут должен обеспечить прямую сухопутную связь с Нахчываном и одновременно может быть встроен в систему Среднего коридора. Через Азербайджан это направление получает выход к Каспию, а далее - к Центральной Азии, Турции и европейским рынкам. При этом проект возникает не на пустом месте: Баку уже последовательно расширяет торговое, инвестиционное и транспортное сотрудничество с государствами Центральной Азии, а Каспий все заметнее превращается в пространство экономического взаимодействия.
Для Турции значение проекта также очевидно. Связь с Нахчываном и Азербайджаном создает дополнительную сухопутную коммуникацию в восточном направлении и расширяет возможности сопряжения турецкой транспортной системы с маршрутами, проходящими через Кавказ и Каспий.
Однако наиболее интересный вопрос связан с государствами, которые сегодня относятся к TRIPP с настороженностью. Прежде всего это Иран и Россия. Их обеспокоенность имеет вполне понятные геополитические причины, поскольку проект усиливает присутствие США в регионе и меняет привычную расстановку внешних сил. Но если отделить политическую сторону от экономической, обнаруживается, что обе страны потенциально способны получить от новой системы коммуникаций вполне ощутимую выгоду.
Для Ирана ключевой проблемой остается возможное усиление американского присутствия у его северной границы. Тегеран также заинтересован в том, чтобы новые региональные маршруты не ослабили его собственные позиции. Однако одновременно открываются возможности, которые трудно игнорировать.
Премьер-министр Армении Никол Пашинян неоднократно заявлял, что реализация TRIPP способна расширить армяно-иранскую торговлю и создать условия для железнодорожной связи между Персидским заливом и Черным морем. При этом важно не смешивать эти проекты: сама железная дорога Персидский залив - Черное море не входит непосредственно в TRIPP, а рассматривается как один из возможных сопутствующих результатов региональной разблокировки. По словам Пашиняна, новая инфраструктура позволит Армении получить железнодорожное сообщение с Ираном, а восстановление соответствующих коммуникаций может открыть путь иранским грузам к армянскому и грузинскому направлениям.
Для Тегерана это означает несколько потенциальных преимуществ. Иран получает возможность увеличить торговлю с Арменией, расширить использование сухопутных маршрутов к Черному морю и получить дополнительные варианты выхода своих товаров на внешние рынки. В долгосрочной перспективе более разветвленная сеть коммуникаций снижает зависимость от отдельных маршрутов и позволяет гибче перераспределять грузовые потоки.
Таким образом, иранская позиция может оказаться сложнее, чем простое неприятие TRIPP. Тегеран способен выступать против определенных политических и военно-стратегических последствий американского присутствия, одновременно поддерживая те элементы региональной разблокировки, которые отвечают его торговым интересам. Иными словами, вопрос для Ирана заключается не обязательно в том, нужен ли новый маршрут вообще, а в том, на каких условиях он будет функционировать.
С Россией ситуация еще интереснее. Москва воспринимает усиление американского влияния на Южном Кавказе как потенциальную угрозу своим прежним позициям. Российские представители также высказывали опасения относительно возможного появления американской военной или разведывательной инфраструктуры в Армении. Однако в опубликованном рамочном соглашении таких положений нет. Поэтому эти заявления следует рассматривать как оценку Москвы возможных последствий проекта, а не как описание его юридического содержания.
При этом сама Россия дала понять, что видит в TRIPP возможность для собственного участия. Заместитель министра иностранных дел РФ Михаил Галузин заявил, что проект только выиграл бы от российского участия. Он аргументировал это тем, что армянская железнодорожная сеть управляется дочерней структурой Российских железных дорог, транзит через Армению должен учитывать правила Евразийского экономического союза, а на соответствующем участке армяно-иранской границы российские пограничники продолжают выполнять функции совместно с армянской стороной.
За этими заявлениями стоит и вполне материальный интерес. TRIPP может создать дополнительные возможности для движения российских грузов через Азербайджан и Армению в направлении Турции и других рынков. Сам Пашинян говорил, что создаваемая железнодорожная инфраструктура может связать Армению с Россией и Центральной Азией через Азербайджан и обеспечить значительные объемы грузоперевозок с Востока на Запад.
Для российской экономики особенно важна возможность сопряжения нового направления с уже существующими транспортными маршрутами. Если инфраструктура будет технически совместима и политические условия позволят использовать ее без серьезных ограничений, российские перевозчики смогут получить дополнительный вариант доставки грузов на юг и запад. Речь идет не о замене существующих маршрутов, а о расширении их набора.
Здесь возникает еще один важный аспект. Россия заинтересована в развитии международного транспортного коридора Север - Юг, проходящего через Азербайджан к Ирану. Чем плотнее будут связаны между собой различные направления на Южном Кавказе, тем больше возможностей появится для перераспределения грузов между ними. Поэтому в долгосрочной перспективе TRIPP может рассматриваться Москвой не только как американская инициатива, но и как потенциально подходящий элемент более широкой транспортной системы.
Однако российский интерес сталкивается с объективным ограничением - санкционным режимом. Международные компании и финансовые структуры могут избегать операций, которые способны создать для них дополнительные санкционные риски. Поэтому потенциальная выгода Москвы от нового маршрута не означает автоматического участия российского бизнеса в его эксплуатации. Необходимо будет найти такую модель взаимодействия, при которой экономические преимущества не будут перекрыты политическими и финансовыми ограничениями.
Именно здесь проявляется главное противоречие вокруг TRIPP. Для США проект является способом закрепить долгосрочное присутствие в регионе. Для Армении - инструментом расширения коммуникаций. Для Азербайджана - возможностью соединить Нахчыван с основной транспортной системой страны. Для Турции - дополнительным направлением на восток. А для Ирана и России он одновременно несет как политические риски, так и потенциальные экономические возможности.
При этом реализация проекта вовсе не гарантирована самим фактом подписания соглашения. Предстоит решить вопросы строительства, пограничных процедур, таможенного режима, безопасности, финансирования и коммерческой эксплуатации. Особенно важным останется согласование интересов Азербайджана и Армении, поскольку именно через их территории должна пройти связанная между собой система коммуникаций.
Но уже сейчас вокруг TRIPP складывается ситуация, в которой полностью отвергнуть проект его потенциальным противникам будет сложнее, чем кажется. Чем больше новых маршрутов соединяется между собой, тем выше потенциальная ценность доступа к ним для всех участников региона. Поэтому государства могут стремиться влиять на правила работы новой системы, добиваться участия в связанных с ней проектах и одновременно ограничивать нежелательные геополитические последствия.
Именно это способно стать главным парадоксом TRIPP. Проект, который сегодня воспринимается Москвой и Тегераном прежде всего через призму усиления американского влияния, потенциально создает для них собственные экономические стимулы. Если эти стимулы окажутся достаточно сильными, региональная конкуренция постепенно может перейти из борьбы против новых маршрутов в борьбу за участие в них.
