Почему судьбу российского кресла в Организации Тюркских Государств не решить без Баку
Предложение Токаева пустить Россию в Организацию тюркских государств - не случайная фраза, а итог десяти лет, в течение которых Кремль последовательно отключал от тюркского мира Казань, Уфу и Якутск и теперь хочет сам сесть за тюркский стол.
Министр вместо президента
30 октября в Анкаре открылся 13-й саммит Организации тюркских государств. Лозунг встречи звучал как программа: «Тюркский век: единство в языке, мысли и деле». Председательство переходило от Азербайджана к Турции, и по протоколу это должен был быть день двух президентов, сдающего и принимающего.
В кресле Азербайджана сидел министр иностранных дел Джейхун Байрамов. Ильхам Алиев, один из самых последовательных строителей организации, в Анкару не приехал, хотя Реджеп Тайип Эрдоган лично приглашал его по телефону 21 октября. Азербайджанские агентства объяснили отсутствие ранее запланированными мероприятиями в Баку. Reuters и AP (впрочем, как и ряд азербайджанских СМИ) связали его с напряжением, которое возникло после критики в Турции решения Баку о ввредении единой формы в школах (предполагащее в том числе запрет на ношение платков и других элементов, не отвечающих нормам установленной школьной формы). Открывая саммит, Эрдоган сказал, что в тюркском мире нет места разделению и разладу.
В этом зале и прозвучало предложение, из-за которого саммит запомнят.
Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев сказал, что для повышения авторитета организации «было бы правильным и справедливым решением положительно отнестись к намерению России (выделено нами - ред. 1news.az) и предложить ей присоединиться к этому формату либо участвовать в деятельности ОТГ в качестве наблюдателя». Публично Москва о таком намерении не заявляла.
Решения не приняли: Анкарская декларация из 163 пунктов поддержала механизм «ОТГ+», но о России в ней ничего нет.
Через три дня ответил Кремль. Дмитрий Песков сообщил, что официального приглашения не было, но тема «наверняка» войдет в повестку контактов, «в том числе с Астаной». Участие России в такой организации он назвал «вполне понятным, целесообразным и естественным», потому что в стране есть регионы, чьи народы исторически тюркские. И добавил оговорку, которая в первых новостях прошла почти незамеченной: речь идет об участии не отдельных российских регионов, а Российской Федерации в целом.
Именно эта оговорка объясняет, почему Москве понадобилось место за столом, который собирали без нее, и почему просить о нем от ее имени пришлось другому.
Мост через Казань
Двенадцать лет назад вопрос о том, как Россия соединена с тюркским миром, имел другой ответ. В 2014 году Казань была культурной столицей тюркского мира, третьей после Астаны и Эскишехира. В ноябре, на закрытии этого года, президент Татарстана Рустам Минниханов принимал генерального секретаря Тюркского совета Рамиля Гасанова. По сообщению секретариата, Гасанов сказал, что Татарстан станет мостом между тюркским миром и Российской Федерацией.
Этот мост строился с начала 1990-х. Договор 1994 года между Минтимером Шаймиевым и Борисом Ельциным давал Татарстану право участвовать в международных отношениях. В ТЮРКСОЙ, международной организации тюркской культуры, Россия не состояла, зато шесть ее республик, Алтай, Башкортостан, Саха, Татарстан, Тыва и Хакасия, имели там статус наблюдателей. Российские тюрки входили в тюркские структуры не через Москву, а сами, через свои столицы.
В ноябре 2015 года, после того как турецкие ВВС сбили в Сирии российский Су-24, этот порядок закончился одной телеграммой. Министр культуры Владимир Мединский потребовал от глав шести республик «незамедлительного прекращения всех контактов субъектов России» с ТЮРКСОЙ. Генсек организации Дюсен Касеинов сказал, что узнал об этом из газет. Уфа, которую обсуждали как следующую культурную столицу тюркского мира, ею так и не стала.
Дальше мост разбирали по частям.
В 2017 году истек договор о разграничении полномочий, и Кремль так и не ответил на предложение Казани начать переговоры о новом. В том же году закон перевел татарский язык в школах в разряд факультативных предметов. С 1 января 2023 года из Конституции Татарстана убрали суверенитет и республиканское гражданство, а должность президента переименовали в «раиса».
Слова Пескова о России «в целом» ставят точку в этой истории. Мост между тюркским миром и Россией сохраняется, но за двенадцать лет он перешел из рук Казани в руки Москвы. Теперь Москва хочет стоять на нем сама, и уже внутри ОТГ.
Три слоя одной политики: как Россия строит отношения с тюркским миром
Татарстан не исчез из тюркского мира, он стал другим. В ноябре 2022 года Минниханов приехал в Баку впервые с марта 2011 года, вскоре после визита премьера России Михаила Мишустина. За два следующих года последовали еще два визита. В декабре 2024 года Алиев вручил ему орден «Достлуг» за развитие дружбы между Азербайджаном и Российской Федерацией, а глава Татарстана ответил, что ценит связи «в рамках российско-азербайджанских отношений». Через восемь дней под Актау разбился самолет AZAL, отношения Москвы и Баку вошли в затяжной кризис, и публичных визитов Минниханова в Баку больше не было.
Казань оказалась не мостом, а барометром: ее тюркская активность растет, когда Москве нужен Баку, и затихает, когда отношения ломаются.
Так же устроены и остальные тюркские республики, и в этом устройстве есть три слоя.
Первый слой, экономика, разрешен. К примеру, торговля Татарстана с Турцией за девять месяцев 2024 года достигла $4 млрд. В июле 2025 года, в разгар российско-азербайджанского обострения, Минниханова в Анкаре принял Эрдоган. По версии казанского Кремля, турецкий президент сам предложил встретиться.
В то же время для Башкортостана Турция в 2024 году была вторым внешнеторговым партнером, а в Стамбуле работает представитель республики.
Второй слой, институты, перекрыт.
После телеграммы Мединского никаких свидетельств возобновления контактов республик с ТЮРКСОЙ в открытых источниках нет. Исследователи ИНИОН РАН фиксируют, что в Алтае, Тыве и Хакасии после 2015 года взаимодействие с Турцией заметно снизилось. Сами они называют тюркские народы России объектами, уязвимыми для внешнего воздействия, и предлагают заложить противодействие турецкому влиянию в стратегию национальной политики. В январе 2024 года, когда в Баймаке тысячи людей вышли в защиту башкирского активиста Фаиля Алсынова, глава республики Радий Хабиров заявил, что протестующие призывают к отделению Башкортостана. Этническая тема перешла в сферу безопасности.
Третий слой, символы, Москва забирает себе.
Казань, столица тюркского мира 2014 года, в 2026 году стала культурной столицей исламского мира. О том, что Всемирные игры кочевников 2028 года пройдут в Казани, объявил Владимир Путин на саммите ШОС в Бишкеке, и заявку подавала Россия, а не Татарстан. На Алтае два года подряд проходит форум «Алтай - прародина тюрков» под эгидой Российского военно-исторического общества и Института востоковедения РАН, с приветствиями президентов России, Казахстана и Киргизии. Военно-историческое общество возглавляет тот же Владимир Мединский. Президент Алтайского госуниверситета прямо говорит, что эти исследования позволяют противостоять идее пантюркизма. Именно этот проект, «Алтай - колыбель тюркской цивилизации», Токаев упомянул в Анкаре как довод в пользу России.
В этой конструкции место наблюдателя в ОТГ замыкает второй слой. До 2015 года российские тюрки сидели в тюркских организациях сами. После 2026 года за них собирается сидеть сама Москва.
Две надежды на одно кресло
Отношение Москвы к ОТГ за десять лет прошло путь от снисходительности к тревоге. В 2016 году Сергей Лавров допускал участие в Тюркском совете, если тот изменит правила. В 2021 году, когда лидер турецких националистов Девлет Бахчели подарил Эрдогану карту «тюркского мира» с частью российской территории, Песков ответил иронией: центр тюркского мира «не в Турции, он на территории Российской Федерации, на Алтае». К началу 2026 года, как пишет Андрей Бузаров в Turkiye Today, Лавров уже говорил, что Москва организацию видит и внимательно за ней следит. В декабре 2025 года на презентации монографии в Казани, о которой писал «Коммерсант», российские эксперты называли пантюркизм инструментом НАТО.
Из этой тревоги выросла первая надежда на кресло наблюдателя, московская.
Бузаров отмечает, что часть российских аналитиков считает тюркскую интеграцию неостановимой и предлагает быть «внутри процесса», чтобы тормозить нежелательные решения и направлять развитие. Доктор политических наук Татьяна Полоскова сформулировала это в интервью News.az так: даже статус наблюдателя дает право участвовать в обсуждениях и влиять на повестку.
Вторая надежда живет по другую сторону стола. Ее сторонники считают, что Россия, получившая место, перестанет видеть в организации угрозу и мешать ей. Азербайджанский депутат Гюдрат Гасангулиев полностью поддержал Токаева и предупредил, что отказ может превратить ОТГ в организацию, у которой есть имя, но нет сути. В логике прагматиков есть свой расчет: у Казахстана с Россией одна из самых протяженных сухопутных границ в мире, у Азербайджана с ней тоже общая граница, а раздраженный сосед обходится дороже включенного.
Обе надежды не могут оправдаться одновременно. Либо Россия смягчится, сидя за столом, либо станет тормозом внутри него. Спор решает механика. Голоса у наблюдателя нет. Российский политолог Сергей Маркедонов в интервью ArmInfo сравнил такой статус с Советом Россия - НАТО: обсуждать можно, решать нельзя.
Но азербайджанский депутат Эльман Насиров напоминает, что в геополитике наблюдатель иногда не только наблюдает. Он же указывает на парадокс: Средний коридор во многом строился как альтернатива маршрутам через Россию, и теперь Россию приглашают туда, где обсуждается этот коридор.
Есть и третья позиция, которая снимает вопрос на время. Азербайджанский политолог Эльхан Шахиноглу напомнил о войне в Украине: по его словам, пока она идет, участие России даже в статусе наблюдателя навредит репутации организации и должно быть отложено на будущие годы.
Вокруг стола: что думают члены организации?
Предложение прозвучало из Астаны, и это не случайно. Казахстанский тюрколог Мади Раимов считает, что инициатива прошла предварительные консультации, а Казахстан выступил посредником, потому что предложение должно было исходить от тюркского государства. При этом Астану нельзя назвать голосом Москвы. В той же речи Токаев прославил Турцию как одну из важнейших стран мира и повторил, что ОТГ не должна становиться военным альянсом.
Эта фраза адресована бакинской повестке безопасности не меньше, чем Москве. Торговля Казахстана со странами ОТГ, по словам Токаева, приблизилась к $10 млрд и выросла за год на 40%. Астана страхует свой тюркский вектор, а не отказывается от него.
Бишкек ближе всех к Москве: ОДКБ, ЕАЭС, российская база. Официальной реакции на предложение там не было, но именно Садыр Жапаров на открытии Игр кочевников в августе объявил, что российская сторона прислала официальное обращение о готовности Татарстана принять Игры 2028 года, и Киргизия готова помочь. Возражать против российского кресла Бишкек вряд ли станет.
Ташкент сидит на равном расстоянии от обоих полюсов и сейчас весит в организации больше, чем когда-либо. В Анкаре генсекретарем ОТГ назначили узбекского дипломата Мирвохида Азимова, а следующий саммит в 2027 году примет Узбекистан. О России Шавкат Мирзиёев не сказал ничего. Он предложил другое: развивать сотрудничество с третьими странами в формате «ОТГ+» через отраслевые министерские встречи и политические консультации. Это приглашение России на уровне министров без места за столом. Узбекский профессор Азамат Сеитов заметил, что серьезная дипломатия часто требует молчания.
Наблюдатели сидят дальше от центра, но и среди них расклад изменился.
Нейтральный Туркменистан дружит с Казанью и возражать не станет. Северный Кипр говорит тем же голосом, что и Анкара. А Венгрия, которая при Викторе Орбане могла бы стать естественным союзником российской идеи внутри ОТГ, с апреля 2026 года живет при правительстве Петера Мадьяра. Новый премьер в предвыборной кампании противопоставлял «тюркские советы» европейскому будущему Венгрии. Москва потеряла потенциального союзника за столом в тот самый год, когда попросилась за него.
Анкара, хозяйка саммита и новый председатель, официально промолчала. У Эрдогана свои отношения с Путиным, и открыто отказывать России ему невыгодно. Но российский наблюдатель стал бы первым игроком за столом, сопоставимым с Турцией по весу. Турецкий политолог Эмре Динер сформулировал вероятную линию Анкары: не отвергать сотрудничество с Россией целиком и не принимать его безусловно, сохранив за организацией самостоятельность решений.
Остается кресло, в котором сидел не президент… а [азербайджанский] министр.
Азербайджан как хранитель автономии?
Азербайджану в этой истории есть что терять больше, чем остальным. Именно Баку последовательно тянул организацию от культурного союза к стратегическому. В 2024 году в Шуше Ильхам Алиев говорил о превращении ОТГ во влиятельную глобальную силу. В 2025 году он предложил совместные военные учения стран ОТГ. В сентябре 2026 года секретари советов безопасности собирались в Баку, и Алиев назвал это сотрудничество долгосрочным и стратегическим.
Российский наблюдатель мог бы сковать в первую очередь именно эту повестку.
При этом дверь, через которую Токаев предложил впустить Россию, строили при Азербайджане. Решение о запуске формата «ОТГ+» подписали на саммите в Габале в октябре 2025 года, в начале азербайджанского председательства. В марте 2026 года министры иностранных дел утвердили положение о сотрудничестве с третьими сторонами в этом формате. У Баку есть и другой рычаг: решения в ОТГ принимаются консенсусом. Статус наблюдателя Северному Кипру в 2022 году, по данным турецкого МИД, дали единогласно. Азербайджан может сказать московской инициативе «да» в формате, который сам помогал создавать, и не дать согласия на кресло. Официально Баку пока молчит.
У этого молчания два фона.
Первый - трудный год с Москвой: катастрофа AZAL, рейды против азербайджанцев в Екатеринбурге и отмена всех российских культурных мероприятий в Азербайджане летом 2025 года, затем встреча в Душанбе, на которой Путин впервые признал роль российских ракет в гибели самолета. Отношения нормализовались формально, но не по сути.
Второй фон - спор с Анкарой. Школьные ограничения в Азербайджане публично раскритиковали главный советник Эрдогана Октай Сарал и депутаты правящей в Турции Партии справедливости и развития. Правящая партия «Ени Азербайджан» ответила им 13 октября официальным заявлением: назвала эти высказывания безответственными, призвала ПСР отказаться от «вредной политики» и напомнила, что единство мусульманского мира строится не на гегемонистских тенденциях, а на равноправии. Заявление широко разошлось в азербайджанской и турецкой прессе, о нем писали в том числе Euronews и Middle East Eye. Баку запретил въезд более чем 30 гражданам Турции. Сарал вскоре покинул свой пост, по его словам, по просьбе Эрдогана, а 2 и 4 ноября, пролетая над Азербайджаном по пути в Сеул и обратно, Эрдоган передал через пилота поздравление с Днем Победы и наилучшие пожелания братскому азербайджанскому народу и лично Президенту Ильхаму Алиеву.
В итоге у Баку одновременно работают два инстинкта: не впустить в организацию российскую орбиту и не дать Анкаре стать в ней хозяйкой. На первый взгляд они противоречат друг другу, но в азербайджанской дискуссии для них уже нашлась общая формула. Ее, вслед за многими участниками этой дискуссии, произносит депутат Эльман Насиров: ОТГ создана не против какого-либо государства и не должна становиться зоной влияния ни одной великой державы. Обычно эту фразу читают как ответ Москве. Она в той же мере обращена к Анкаре.
Так складывается роль, которую сегодня может играть только Азербайджан: хранитель автономии организации от обоих полюсов. У Казахстана и Киргизии слишком много обязательств перед Москвой, чтобы сказать ей «нет». Турция сама полюс. У Узбекистана нет общей границы ни с Россией, ни с Турцией, и ему проще молчать. А Азербайджан граничит с обоими, спорит с обоими на равных, но не собирается терять связи ни с одним из них.
Стол важнее кресла
Самый вероятный исход уже просматривается. Предложение Мирзиёева об отраслевых встречах, осторожность Анкары и интересы Баку сходятся на одном: Россия получает место в формате «ОТГ+», но не статус наблюдателя. Торговля, транспорт и энергетика обсуждаются с Москвой в комнатах министров, а за столом глав государств ее нет. Такой исход никого не унижает и никого не обязывает.
Но история со статусом наблюдателя важна не столько своим исходом, сколько тем, что она показывает. За десять лет Москва прошла путь от телеграммы, обрезавшей контакты своих республик с тюркским миром, до просьбы о месте за тюркским столом, переданной через Астану.
Организацию, которую в Москве долго считали культурным клубом, теперь нельзя ни проигнорировать, ни остановить снаружи. В этом смысле предложение Токаева было не случайной фразой, а точкой на длинной кривой.
У этой кривой есть слабое место, и оно не в Москве. Сила ОТГ всегда держалась на том, что Анкара и Баку говорили одним голосом, а Центральная Азия видела в этом тандеме опору для собственной самостоятельности. Просьба Москвы прозвучала в тот день, когда в кресле Азербайджана сидел министр, а не президент.
Следующий саммит пройдет в Узбекистане в 2027 году, и к нему вопрос о российском кресле, скорее всего, решится. Главным останется другой вопрос: что готова сделать Анкара, чтобы на саммите в Узбекистане в кресле Азербайджана снова сидел президент, а не министр. Ильхам Алиев вложил в строительство организации слишком много, чтобы его отсутствие за столом можно было считать формальностью, и в Анкаре это понимают.
Приветствия с борта самолета - жест красивый, но жест остается жестом, пока у него нет продолжения в дипломатии, ведь без Азербайджана пазл ОТГ не складывается, и в Москве это понимают не хуже, чем в Анкаре.
Примечание: похоже, продолжение будет. Пока писался данный материал, стало известно, что Эрдоган приедет в Азербайджан на празднование Дня Победы 8 ноября, как и год назад, когда он был на торжествах в Баку вместе с Президентом Алиевым.
Автор: First News Political Review
