Азербайджано-армянский мирный процесс: между необратимостью мира и хрупкостью политики

Автор: Намик Алиев,

доктор юридических наук, профессор,

Чрезвычайный и Полномочный посол,

руководитель кафедры Академии государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики

Южный Кавказ вступил в фазу, когда война между Азербайджаном и Арменией уже не является основной формой разрешения противоречий, мир становится политической реальностью, но всё ещё не стал реальностью юридической.

“Прошлый год действительно можно считать историческим, поскольку в 2025 году война между Азербайджаном и Арменией с политической точки зрения закончилась, и мы уже несколько месяцев живём в условиях мира. Мы учимся жить в мире…” — отметил Президент Азербайджана Ильхам Алиев в интервью местным телеканалам, подчёркивая политическое окончание конфликта.

Азербайджано-армянский мирный процесс сегодня — это сложное переплетение достигнутых договорённостей, внутренних политических ограничений и внешнего геополитического давления. Он одновременно продвинулся дальше, чем когда-либо за последние десятилетия, и остаётся все еще уязвимым к внутренним и внешним потрясениям.

Ключевые актуальные вопросы мирного процесса

Главным содержательным достижением последних лет стало согласование и парафирование текста мирного договора между Азербайджаном и Арменией. И рубиконом здесь явился Вашингтонский саммит 8 августа 2025 года с участием президента Дональда Трампа. Это качественно новая ситуация: стороны впервые подошли к моменту, когда речь уже идёт не о посреднических декларациях или временных механизмах деэскалации, а о полноценном двустороннем соглашении, предполагающем взаимное признание территориальной целостности и отказ от претензий.

Подписание и последующая ратификация договора будут иметь место после устранения в правовой системе Армении положений, допускающих территориальные претензии к Азербайджану. Это четко дал понять Президент Ильхам Алиев: “…Я надеюсь, что все наши условия относительно мирного договора будут приняты. Без этого заключение мирного договора невозможно. Если Армения не нуждается в мирном договоре, то и мы не нуждаемся…” — подчеркнул он. В фокусе — Конституция Армении, которая в нынешнем виде содержит потенциальный конфликтогенный заряд (об этом подробно мы не раз говорили). Таким образом, сегодня мирный процесс из сферы дипломатии переместился во внутреннее политическое поле Армении.

Второй важный аспект — формат переговоров. После десятилетий международного посредничества стороны фактически признали, что двусторонний формат оказался более результативным, чем многосторонние конструкции, предполагающие «добрые услуги» посредников. Это снижает роль внешних акторов в мирном процессе, но одновременно повышает ответственность самих сторон за устойчивость достигнутых договорённостей.

Третьим элементом становится практическая нормализация до правового оформления мира. Демаркация отдельных участков границы, практическое прекращение военных инцидентов, ограниченное экономическое взаимодействие (снятие ограничений на транспортировку казахстанского и российского зерна в Армению, продажа туда азербайджанского бензина) — всё это формирует новую реальность «де-факто мира», которая, однако, не подкреплена «де-юре». Такой разрыв между практикой и правом является одновременно стабилизирующим и рискованным фактором.

Наконец, нельзя игнорировать влияние региональной и глобальной геополитики. Ослабление традиционных центров влияния, рост роли Турции, активизация США и ЕС, а также общая турбулентность международной системы (конфликты на Ближнем Востоке, ситуация в Иране и др.) создают для мирного процесса как возможности, так и угрозы. Любой крупный внешний кризис способен резко изменить расчёты сторон.

Три сценария развития: от ускорения к откату

Исходя из текущих тенденций, можно, на наш взгляд, выделить три базовых сценария развития мирного процесса на горизонте ближайших полутора лет.

Ускоренный сценарий предполагает успешное завершение внутренней трансформации в Армении. Он видится наиболее вероятным, если действующая власть сумеет провести конституционные изменения и удержать политическую стабильность, подписание мирного договора станет логичным финалом переговорного цикла. В этом случае Южный Кавказ впервые за долгое время получит не просто отсутствие войны, а формализованный мир. Последствия будут выходить далеко за рамки двусторонних отношений: снижение военных рисков, рост инвестиционной привлекательности региона, постепенная интеграция коммуникационных и торговых маршрутов.

Инерционный сценарий также достаточно вероятен. В его рамках стороны продолжают движение к миру, но будут избегать финального шага. Армении не удастся провести конституционные изменения, она будет ожидать более благоприятного политического момента, Азербайджан сохранит давление, но не будет переходить к эскалации. Сформируется устойчивое, но хрупкое статус-кво: формального мира нет, но и возврат к масштабному конфликту маловероятен. Такой сценарий позволит сохранить статус-кво, но оставит конфликт в «подвешенном» состоянии, уязвимом к внешним шокам. Сохранится вероятность возобновления провокаций на границе со стороны вдохновленных этой «заморозкой» армянских реваншистов.

Сценарий замедления или отката связан прежде всего с внутренними изменениями в Армении. Смена власти, усиление реваншистских настроений или отказ от ранее взятых обязательств способны заморозить переговоры и вернуть конфликт в фазу жёсткой конфронтации. В этом случае дипломатические методы могут смениться силовыми или квази-силовыми методами. Хотя масштабная война маловероятна, риск локальных эскалаций существенно возрастёт. В целом этот сценарий в нынешней ситуации наименее вероятен.

Между необратимостью и уязвимостью

Ключевой парадокс нынешнего этапа заключается в том, что мирный процесс стал концептуально необратимым, но остаётся политически уязвимым. Сама идея возвращения к прежней конфликтной модели больше не доминирует ни в Баку, ни в Ереване. Однако путь к устойчивому миру проходит через сложные внутренние трансформации, прежде всего в Армении, где мир требует не только дипломатической воли, но и пересмотра идеологии и политической идентичности.

Азербайджан в этой конфигурации выступает как актор, заинтересованный в юридическом закреплении статус-кво и готовый ждать, сочетая давление с прагматизмом. Армения же стоит перед стратегическим выбором: либо институционализировать новую реальность и зафиксировать мир, либо продолжать балансировать между прошлым и будущим, рискуя утратить и то, и другое.

Именно от этого выбора в ближайшие годы будет зависеть, станет ли Южный Кавказ пространством постконфликтного развития — или останется регионом отложенных войн.