Проблема card-to-card: как 71% электронной коммерции Азербайджана оказался за пределами налоговой отчетности
В 2024 году карточные переводы с карты на карту (C2C) составили 71% всего объёма электронной коммерции в Азербайджане.
Это не статистическая аномалия и не методологическая погрешность. Это — структурная реальность национальной платёжной системы, зафиксированная в совместном диагностическом исследовании Центрального банка Азербайджанской Республики (CBAR) и Mastercard Advisors, опубликованном в 2025 году под названием «The Next Wave of Digitization in Azerbaijan» («Следующая волна цифровизации в Азербайджане»).
Масштаб исследования не оставляет места для сомнений в репрезентативности данных.
Диагностика охватила опросы 810 субъектов малого и среднего бизнеса и 600 потребителей в восьми городах страны, более 18 интервью со стейкхолдерами — командами Центрального банка АР, других государственных ведомств, банков и финтех-компаний — а также шесть фокус-групп и анализ транзакционных данных на уровне всей платёжной системы.
Выводы исследования ставят перед регулятором, банковским сектором и налоговыми органами вопрос фундаментального характера: каким образом платёжный механизм, изначально созданный для переводов между физическими лицами, за три года превратился в доминирующий способ расчётов в электронной коммерции — и что это означает для фискальной системы страны?
Настоящий материал, основанный на данных совместного исследования ЦБ АР и Mastercard Advisors 2025 года, наглядно демонстрирует, как механизм переводов с карты на карту за три года превратился в доминирующий канал коммерческих расчётов в Азербайджане — порядка 16 млрд манатов в год вне системы налоговой отчётности.
Анализ выявляет, что причины этого — не недобросовестность предпринимателей, а структура стимулов: налоговые пороги, комиссии за POS-эквайринг, разреженная банковская инфраструктура в регионах и размытая граница между личными и коммерческими счетами у большинства субъектов малого и среднего бизнеса (МСБ).
Последствия распространяются далеко за пределы фискальных потерь — от подавления финтех-экосистемы до информационной слепоты регулятора.
Исследование предлагает дорожную карту из 22 инициатив, способных удвоить уровень цифровизации платежей к 2027 году, но ключевой вопрос остаётся открытым: успеет ли институциональный ответ за рынком, который уже выстроил параллельную платёжную систему.
Траектория: от нуля до доминирования за три года
Чтобы оценить скорость трансформации, достаточно проследить динамику.
До 2021 года доля C2C-переводов в объёме электронной коммерции была близка к нулю. В 2022 году она составила 59%. В 2023-м — 69%. К 2024 году — 71%.
По количеству транзакций картина аналогична: 37% в 2022 году, 50% в 2023-м и 54% в 2024-м.
За три года параллельная платёжная система выросла из ничего до статуса рыночного стандарта.
Механика C2C-перевода предельно проста. Пользователь вводит номер карты получателя, указывает сумму и подтверждает транзакцию. Средства поступают на карту получателя мгновенно. Эта функциональность была создана для повседневных задач — разделить счёт в ресторане, перевести деньги родственнику, оплатить мелкую услугу между знакомыми. По данным исследования, 90% потребителей в Азербайджане используют свои платёжные карты для C2C-переводов.
Однако то, что начиналось как peer-to-peer инструмент личного характера, претерпело качественную трансформацию. Продавцы стали предоставлять покупателям номера своих личных карт, прося совершить перевод напрямую на их счёт вместо оплаты через POS-терминал. Потребители, уже привыкшие к этому формату, не сопротивляются.
Результат: система, спроектированная для межличностных переводов, де-факто функционирует как платёжная инфраструктура неформальной коммерции.
Принципиально важен следующий факт: данные по C2C-транзакциям в настоящее время включаются в статистику электронной коммерции, публикуемую ЦБ АР, и не выделяются отдельной категорией. Это означает, что заголовочные цифры о «росте электронной коммерции» в Азербайджане включают значительную долю транзакций, которые фактически не проходят через систему коммерческого эквайринга. Статистическое смешение искажает реальную картину цифровизации.
Анатомия причин: как четыре фактора создали идеальный шторм
Было бы аналитически некорректно описывать массовое использование C2C для коммерческих целей как стихийное явление, возникшее «само по себе».
Данные исследования позволяют реконструировать системную логику, в которой действия и бездействие различных участников — от фискальных органов до самих предпринимателей — сформировали условия, при которых обход формальной платёжной инфраструктуры стал не исключением, а нормой.
Фактор №1: налогово-фискальная архитектура
Структура налоговых стимулов в Азербайджане непреднамеренно поощряет уход мелких предпринимателей в тень.
Порог в 200 000 манатов годового оборота, позволяющий сохранить статус упрощённого налогоплательщика, создаёт мощный стимул для предпринимателей удерживать «видимый» оборот ниже этой черты. По данным исследования, 47% субъектов МСБ указывают налоговые последствия как основной фактор нежелания принимать цифровые платежи. Каждая транзакция через POS-терминал автоматически документируется и увеличивает регистрируемый оборот. C2C-перевод на личную карту — нет.
К этому добавляется кумулятивная стоимость «формальности»: 1% упрощённого налога при снятии наличных с коммерческого счёта.
Программа возврата НДС — один из флагманских инструментов стимулирования безналичных платежей — не смогла преодолеть эту асимметрию: стимул работает на стороне потребителя (возврат части НДС), а решение о способе оплаты принимает продавец. По данным ЦБ АР, к 2024 году число пользователей портала возврата НДС превысило 2,7 млн, но это не предотвратило рост доли C2C с 59% до 71%.
Фактор №2: банковский сектор
В Азербайджане действуют 22 банка с существенно различающимися возможностями цифровизации. Из них лишь четыре способны обеспечить полностью цифровое подключение (digital onboarding) для субъектов МСБ — в Турции этой возможностью обладают все банки.
В 2022 году только 10% новых клиентов банков в Азербайджане были привлечены через цифровые каналы — против 36% в Турции. 73% новых карт продавались через отделения, лишь 12% — через цифровые каналы.
Стоимость банковских услуг усиливает проблему. 57% потребителей считают комиссии за банковские услуги чрезмерными (67% в регионах). Стоимость базовых банковских услуг в пересчёте на среднюю зарплату составляет 0,6% — вдвое выше, чем в Турции (0,3%). Банки взимают комиссию 0,5–1% за зарплатные проекты, тогда как в Турции зарплатным клиентам предлагают бесплатные переводы, бонусы и беспроцентные кредитные карты. 69% МСБ считают стоимость банковских услуг для бизнеса также слишком высокой.
Фактически банковская система не создала продукт, который конкурировал бы по удобству, скорости и стоимости с простым C2C-переводом. Для продавца C2C — это мгновенное зачисление, нулевые комиссии и отсутствие документации. POS-эквайринг — это комиссии, налоговая видимость и дополнительные расходы при обналичивании.
Фактор №3: инфраструктурный дефицит
Плотность POS-терминалов в Азербайджане — 8,5 на 1 000 человек. Для сравнения: в Грузии — 23,9, в Казахстане — 51,6, в Турции — 60,7.
56% субъектов МСБ, охваченных исследованием, никогда не имели POS-терминала, и лишь 30% имеют его в настоящее время. Из тех, кто имеет терминал, только около 48% используют его активно.
Региональное распределение банковской инфраструктуры, в свою очередь, характеризуется глубоким дисбалансом. В Баку на 100 000 взрослого населения приходится 11,1 банковских отделений и 70,5 банкоматов. В регионах — 2,8 отделений и 19,1 банкоматов. 58% работающих жителей (в регионах эта доля равна 61%) получают доход в наличной форме, и 46% из них продолжают хранить его в наличных (в регионах эта доля равна 53%).
Там, где формальная инфраструктура приёма платежей разрежена, C2C становится не альтернативой, а единственным доступным цифровым каналом.
Фактор №4: поведение МСБ и потребителей
59% субъектов МСБ в Азербайджане используют личные банковские счета для ведения бизнеса, несмотря на законодательное требование о наличии коммерческого счёта. В регионах этот показатель достигает 64%. Граница между личным и коммерческим финансовым пространством де-факто размыта у большинства предпринимателей. В этих условиях C2C-перевод на личную карту — это не обход системы, а продолжение логики, в которой личный и деловой кошелёк уже неразличимы.
41% «неохваченных банками» (unbanked) МСБ не имеют банковского счёта из-за недостаточной финансовой грамотности. 62% азербайджанских МСБ никогда не использовали коммерческую карту для деловых расходов. Со стороны потребителей сопротивление минимально: для покупателя функциональная разница между «переводом другу» и «оплатой товара» стёрта — интерфейс один и тот же, скорость та же, привычка сформирована.
Совокупный эффект этих четырёх факторов формирует то, что в экономической теории называется «рациональной ловушкой»: каждый участник действует оптимально с точки зрения своих краткосрочных интересов, но коллективный результат является субоптимальным для экономики в целом. Продавец экономит на комиссиях и налогах. Покупатель получает удобство и скорость. Банк видит транзакционную активность.
Но государство теряет налоговую базу, регулятор — информацию, финтех-сектор — рынок, а платёжная система — целостность.
Оценка масштаба: анатомия неформального платёжного потока
Одна из ключевых задач исследования состояла в разграничении двух типов транзакций, совершаемых через один и тот же C2C-механизм (перевод с карты на карту): подлинных межличностных переводов — когда физическое лицо отправляет средства другому физическому лицу в личных целях — и платежей коммерческого характера, когда тот же канал используется покупателем для оплаты товаров и услуг продавцу.
Результаты этого анализа: существенная доля C2C-переводов в 2023 году была связана с коммерческой активностью — приблизительно 40% от приблизительно 40 миллиардов манатов совокупного объёма C2C-транзакций.
Речь идёт о сумме порядка 16 миллиардов манатов, проходящих мимо системы формальной коммерческой отчётности. Для контекста: это сопоставимо со значительной частью всего личного потребительского расходования (PCE) в стране.
Данные потребительского опроса подтверждают эту оценку с обратной стороны — со стороны спроса. 55% потребителей сообщают, что продавцы настаивают на получении оплаты через C2C-перевод. За пределами Баку эта цифра возрастает до 66%.
Кроме того, 45% потребителей согласны с утверждением, что с помощью C2C они могут оплатить товары и услуги в большем количестве мест, чем с помощью POS-терминалов.
Складывающаяся картина однозначна: C2C-переводы для торговых целей — это не побочное явление и не поведенческая аномалия отдельных потребителей. Это системная практика, инициируемая преимущественно продавцами и принимаемая потребителями как норма.
Рынок создал параллельную платёжную инфраструктуру, которая функционирует за рамками формальной налоговой отчётности.
Фискальное измерение: что уже известно из международного опыта
Исследование воздерживается от прямых оценок налоговых потерь для бюджета Азербайджана. Однако оно приводит результаты международных эмпирических исследований, позволяющих оценить масштаб связи между способами оплаты и налоговыми поступлениями.
В Турции установлено, что увеличение доли карточных платежей на 1% приводит к росту поступлений по НДС на 1,6%, в то время как увеличение объёма снятия наличных на 1% сопровождается снижением поступлений по НДС на 1,7%. В Греции аналогичное исследование показало, что увеличение доли карточных платежей в структуре личного потребительского расходования на 1% ведёт к пропорциональному увеличению поступлений по НДС на 1%.
Эти данные не допускают двусмысленного толкования. Связь между способом проведения платежа и налоговой прозрачностью носит не теоретический, а эмпирически подтверждённый характер. Когда транзакция проходит через POS-терминал и поступает на коммерческий счёт продавца, она попадает в систему налоговой отчётности. Когда та же самая транзакция совершается в форме C2C-перевода на личную карту, она статистически неотличима от перевода денег родственнику.
Авторы исследования формулируют этот тезис прямо: C2C-переводы, изначально задуманные как инструмент денежных переводов, в настоящее время используются для поддержки неформальной экономики и создают препятствия для сбора налоговых поступлений государством.
Это не обвинительное заключение, а диагностическое наблюдение, подкреплённое данными.
Для понимания масштаба достаточно провести простую экстраполяцию. Если 16 миллиардов манатов коммерческих C2C-транзакций обходят систему POS-отчётности, и если корреляция между формальными платежами и НДС в Азербайджане хотя бы приблизительно соответствует турецкой и греческой моделям, то фискальные последствия измеряются сотнями миллионов манатов недополученных налоговых поступлений ежегодно.
Точный расчёт требует отдельного исследования — но порядок величин не допускает игнорирования.
Побочные эффекты: мошенничество, подавление финтеха и информационная слепота
Фискальные потери — наиболее очевидное, но далеко не единственное последствие массового использования C2C для коммерческих расчётов. Исследование идентифицирует три дополнительных вектора негативного воздействия на экономику.
Мошенничество и утрата доверия
При совершении C2C-перевода чувствительная информация — номер карты получателя — передаётся в открытом виде. Это создаёт уязвимость для мошеннических схем: перехват данных карты, фишинг, несанкционированные списания. Авторы исследования подчёркивают: по мере роста числа мошеннических инцидентов потребители становятся всё более настороженными по отношению к цифровым платежам в целом, что приводит к утрате доверия к платёжной системе и обратному перетоку в наличную экономику.
Возникает парадоксальный замкнутый круг: инструмент, формально являющийся цифровым, своими побочными эффектами усиливает возврат к наличным.
Подавление финтех-экосистемы
44% потребителей предпочитают C2C-переводы для оплаты покупок в электронной коммерции. Это напрямую подрывает бизнес-модель платёжных фасилитаторов (Payment Facilitators, PF) — компаний, играющих критическую роль в развитии экосистемы электронной коммерции. В мировом масштабе количество PF выросло с 1 500 в 2021 году до прогнозируемых 4 229 к 2025 году, а доля PF в глобальном эквайринговом рынке увеличилась с 5% до 10%. В Азербайджане финтех-компании, работающие в этом пространстве, находятся на ранних стадиях развития. Массовый переток транзакций в канал C2C лишает их экономической базы и подрывает конкурентоспособность, прежде чем они успевают достичь масштаба.
Информационная асимметрия
Третье и, возможно, наиболее стратегически значимое последствие — информационная слепота регулятора. C2C-транзакции не категоризируются по целевому назначению.
Регулятор не может отличить перевод родителя ребёнку-студенту от ежедневных поступлений на карту продавца, обрабатывающего сотни заказов. Без аналитического разграничения — которое технически возможно, как показывает методология Mastercard, но пока не внедрено на системном уровне — Центральный банк АР лишён возможности адекватно оценивать реальный объём электронной коммерции, уровень цифровизации и масштаб неформальной экономики.
География неравенства: столица и регионы
Феномен C2C неоднороден территориально и значительно более выражен за пределами столицы. Если в целом по стране 55% потребителей сообщают о требовании продавцов оплачивать товары и услуги через C2C, то в регионах этот показатель достигает 66%.
Причины этого дисбаланса — инфраструктурные, и они были подробно рассмотрены выше. Ключевой вывод состоит в том, что региональный разрыв в плотности банковской сети и POS-терминалов делает C2C единственным практически доступным цифровым каналом для большинства предпринимателей и потребителей за пределами Баку.
61% работающих жителей регионов получают доход в наличной форме, и 53% из них продолжают хранить его в наличных. В условиях, где формальная платёжная инфраструктура разрежена, а наличные деньги остаются базовым средством обращения, C2C-перевод становится единственным доступным мостом между цифровым и наличным мирами. Там, где формальная инфраструктура тоньше всего, неформальная система — плотнее всего.
Иллюзия цифровизации: 17 миллионов карт и 18% реальной активности
Контекст C2C-проблемы становится ещё более тревожным при наложении на общую картину карточной активности.
К концу 2023 года в Азербайджане было выпущено около 17 миллионов платёжных карт. Эта цифра сама по себе может создать впечатление зрелого рынка. Однако структурный анализ данных, приведённый в исследовании, существенно корректирует это впечатление.
Из 7,9 млн взрослого населения Азербайджана (bankable population) лишь 59% имеют платёжные карты. Из этих 59% — 10 процентных пунктов приходится на неактивных держателей, 31 — на тех, кто использует карты исключительно для снятия наличных и C2C-переводов, и лишь 18 — на тех, кто реально использует карты для покупок.
Структура транзакций подтверждает этот диагноз: 44% всего объёма карточных операций приходится на снятие наличных, 31% — на C2C-переводы, и лишь 25% — на POS-транзакции.
Пенсионные карты демонстрируют особенно показательную статистику: 96% их транзакций — снятие наличных. Для зарплатных карт эта цифра составляет 63%.
В этом контексте 71% доля C2C в электронной коммерции — не изолированная проблема, а часть более широкой системной картины. Платёжные карты в Азербайджане массово используются не как инструмент безналичных покупок, а как средство доступа к наличным и канал неформальных переводов.
Рост числа выпущенных карт, который часто приводится как индикатор прогресса цифровизации, маскирует значительно более скромную реальность покупательного использования.
Вопросы, которые требуют ответов
Авторы исследования не ограничились диагностикой. По результатам анализа более 60 инициатив в более чем 40 странах с сопоставимым уровнем цифровизации, они отобрали 22 инициативы, наиболее релевантных для Азербайджана, и разработали дорожные карты их реализации. Диагностическая работа проведена. Данные собраны и систематизированы. Открытым остаётся вопрос о скорости и характере реагирования.
Первый вопрос — статистический. Целесообразно ли выделение C2C-транзакций коммерческого назначения в отдельную категорию статистической отчётности ЦБ АР?
До тех пор, пока они включены в общую статистику электронной коммерции, публикуемые данные о цифровизации платежей в стране систематически завышены.
Разделение потребует аналитических усилий, но позволит всем участникам рынка — от регулятора до инвесторов — работать с реалистичной картиной.
Второй вопрос — идентификационный. Исследование демонстрирует, что пороговые методы (частота и объём поступлений на одну карту) позволяют с высокой точностью выявлять получателей, являющихся де-факто продавцами. Могут ли эти пороги быть внедрены на уровне банковской системы — не в качестве карательного механизма, а как инструмент информирования и мягкой миграции торговцев в формальное пространство POS-эквайринга?
Третий вопрос — стимульный. Международный опыт, приведённый в исследовании, предлагает конкретные модели. Программа «Cashless Poland» субсидировала POS-комиссии для новых торговцев, что привело к росту числа POS-терминалов на 77% за четыре года.
Египет инвестировал 1 миллиард египетских фунтов в расширение терминальной сети.
В Южной Корее предприниматели получают возможность вычитать 0,5% объёма карточных продаж из обязательств по НДС (впоследствии ставка была увеличена до 2%, с лимитом 5 млн вон)
В Италии МСБ с выручкой до 400 000 евро могут относить на налоговый вычет 30% комиссий за приём электронных платежей.
Какая комбинация субсидий, вычетов и регуляторных послаблений способна сместить экономический баланс так, чтобы формальный POS-эквайринг стал для предпринимателя выгоднее, чем C2C?
Четвёртый вопрос — институциональный. В Азербайджане действуют 22 банка с существенно различающимися возможностями цифровизации. Лишь часть из них способна обеспечить полноценное цифровое подключение (digital onboarding) для субъектов МСБ. В 2022 году только 10% новых клиентов банков в Азербайджане были привлечены через цифровые каналы — против 36% в Турции. Может ли регулятор установить минимальные стандарты цифровых сервисов для банков, обслуживающих малый бизнес, как условие лицензионных требований?
Пятый вопрос — правоприменительный. Закон «О банках» Азербайджанской Республики регулирует виды разрешённой деятельности для банков (статья 32) и устанавливает требования к ведению коммерческой деятельности через банковские счета. 59% МСБ используют личные счета для бизнеса. Разрыв между нормой и практикой очевиден. Вопрос не в ужесточении санкций, а в создании условий, при которых соблюдение закона становится экономически привлекательнее его нарушения.
Заключение: скорость проблемы и скорость ответа
Итак, данные, опубликованные в совместном исследовании Центрального банка Азербайджана и Mastercard Advisors, описывают платёжную систему, в которой неформальный канал коммерческих расчётов вырос с нуля до абсолютного доминирования менее чем за четыре года.
Эта скорость сама по себе содержит важнейший сигнал: экономические агенты реагируют на стимулы значительно быстрее, чем институты успевают адаптировать регуляторную среду.
- 71% электронной коммерции, проходящей через C2C-каналы.
- Порядка 16 миллиардов манатов предполагаемых коммерческих транзакций в год вне системы формальной отчётности.
- 55% потребителей, которым продавцы предлагают только C2C.
- 18% взрослого населения, реально использующих карты для покупок.
Эти цифры не являются приговором — они являются диагнозом. И ценность этого диагноза определяется тем, насколько быстро и точно на него будет дан ответ.
Исследование предлагает 22 конкретные инициативы, основанные на опыте более 40 стран. Проекция показывает, что при системной реализации этих мер уровень цифровизации потребительских платежей может удвоиться к 2027 году — с 32% до 65%. Диагностика завершена. Инструментарий определён. Дорожные карты разработаны.
Вопрос состоит в одном: будет ли скорость институционального ответа сопоставима со скоростью, с которой рынок создал проблему?
Источник данных: «The Next Wave of Digitization in Azerbaijan», Central Bank of the Republic of Azerbaijan × Mastercard Advisors, 2025. Исследование основано на опросах 810 МСБ и 600 потребителей в 8 городах, 18+ интервью со стейкхолдерами, анализе транзакционных данных и бенчмаркинге 60+ инициатив в 40+ странах.
🌐Этот материал на других языках:
Card-to-card problem: how 71% of Azerbaijan's e-commerce ended up beyond the reach of tax reporting
