Война в Иране и колебания цен на нефть: что это означает для Азербайджана?
Мировой энергетический рынок снова на пороге турбулентности - на фоне военной напряженности в Иране цены на нефть колеблются день ото дня, а угрозы безопасности Ормузского пролива побуждают экспертов прогнозировать возможное перераспределение потоков энергоносителей.
Колебания не обошли стороной и сорт Azeri Light, долгие годы остающийся объектом повышенного внимания на мировых рынках. Какие риски несут колебания цен для мирового энергетического рынка и могут ли они отразиться на экспортном потенциале Азербайджана?
Мы попросили прокомментировать ситуацию известного эксперта в сфере энергетики, главу Центра нефтяных исследований Ильхама Шабана.
«Цена азербайджанской нефти не формируется на мировых биржах. Наша нефть реализуется напрямую в порту Джейхан, и именно там, между продавцом и покупателем, она сейчас продается на мировых рынках с премией. То есть цена определяется договоренностью сторон. Поэтому «погоду» на мировых рынках определяем не мы. Ведь мы поставляем на рынок сравнительно небольшие объемы - чуть больше 500 тысяч баррелей в сутки. Для сравнения: один танкер вмещает около 1 млн баррелей, и на то, чтобы его заполнить, нужно два дня. Обычно мы поставляем покупателю такими танкерами по 600 тысяч баррелей. Сравните: в мире ежесуточно добывается 103–104 миллиона баррелей нефти, а мы добавляем всего 0,5 млн баррелей.
Второй вопрос - приносит ли нам нынешний кризис на глобальном рынке нефти какие-либо преимущества? Дело в том, что цены на нефть начали расти еще до начала войны в Иране: тогда они составляли чуть более 70 долларов, сейчас - порядка 90 долларов. Был скачок до 119,5 долларов, затем снова падение до 83 долларов. Пока длится кризис, цена, вероятно, будет в пределах 90 долларов. Да, это существенно выше заложенных в нашем бюджете 65 долларов, но мы не знаем, когда закончится война - на следующей неделе, через 4–5 недель или, может, затянется на еще более продолжительный период. Это неизвестно.
Цена же на нефть напрямую зависит от продолжительности конфликта и сохранения военных рисков для танкеров, проходящих через Ормузский пролив. Правда, с 2 марта они уже фактически не проходят, причем не Иран его закрыл - просто это сегодня слишком опасно. Посудите сами: стоимость одного танкера составляет 150–200 миллионов долларов. Зачем кому-то рисковать? Поэтому в Оманском заливе сейчас стоят 300–400 судов, и когда они сдвинутся с места - неизвестно.
Еще один очень важный момент: ажиотаж, который поднимают в азербайджанских медиа, мол, «в госбюджете цена нефти заложена в 65 долларов, сейчас она продается за 90–100 долларов, и это очень хорошо». Но надо понимать, что это ситуативная, нестабильная ситуация. Цена, заложенная в бюджете Азербайджана - это средняя экспортная цена на 2026 год. И мы не знаем, что будет после окончания войны - нефть будет стоить 40, 50 долларов, или варьироваться в пределах 60-65 долларов. Например, в январе средняя цена составляла 64 доллара. За февраль данные пока не раскрыты. Ни Министерство финансов, ни Министерство энергетики, ни SOCAR не публикуют эти данные ежемесячно. Только в середине года, из отчета Государственного нефтяного фонда можно узнать, какой была реальная экспортная цена за прошлый год. И уже где-то к концу сентября-началу октября, при представлении бюджета парламенту, можно узнать среднюю цену за 9 месяцев. То есть, эти данные фактически раскрываются два раза в год.
Мы знаем, что в нашем экспорте сырая нефть - «номер один» среди товаров и услуг, она занимает около 60% всего экспорта. И, конечно, если мировые цены выше, то доходы и перечисления в наш бюджет тоже увеличиваются. Но реальную эффективность для экономики Азербайджана по итогам первого квартала мы узнаем не раньше первой половины апреля 2026 года, когда правительство опубликует официальные данные о доходах бюджета и нефтегазового сектора, в частности».
Как видно, даже если сегодняшние высокие цены на нефть приносят дополнительный доход мировому энергетическому рынку и поддерживают экономическую ситуацию экспортеров, сохраняющиеся военные риски и нестабильность в таком ключевом транспортном пути, как Ормузский пролив, создают неопределенность.
Дальнейшее движение цен напрямую зависит от продолжительности текущего геополитического кризиса и связанных с ним рисков для поставок. Таким образом, любые прогнозы остаются условными, а реальное влияние этих колебаний может проясниться только после стабилизации ситуации.
