Сначала нападение, потом хейт: почему общество продолжает обвинять пострадавших?

Случаи насилия всегда оставляют после себя не только физические последствия, ведь иногда самым болезненным оказывается вовсе не сам момент нападения, а реакция общества, которая следует за ним.

История, произошедшая на бакинском бульваре с тренером по гимнастике Н. Керимовой, вновь показала проблему, о которой принято говорить слишком мало, общество по-прежнему чаще подвергает сомнению слова жертвы, чем осуждает действия агрессора.

После того как девушка рассказала, что подверглась нападению со стороны неизвестного мужчины, который совершил в отношении нее противоправные действия, применил физическую силу и, столкнувшись с сопротивлением, проявил агрессию и попытался атаковать ее ножом инцидент на территории приморского национального парка возле торгово-развлекательного центра «Deniz Mall», общественный резонанс оказался огромным. Стоит отметить, что лишь вмешательство случайного прохожего позволило ей скрыться и обратиться за помощью.

Позднее полиция установила личность подозреваемого. Им оказался 47-летний Шамхал Наджафов. Мужчина был задержан, а при нем обнаружили и изъяли три единицы холодного оружия. Казалось бы, после официального подтверждения обстоятельств дела и задержания подозреваемого общественная реакция должна была сосредоточиться вокруг поддержки пострадавшей, обсуждения вопросов безопасности и необходимости защиты женщин от насилия.

Так или иначе, с самого начала, вместо сочувствия девушка столкнулась с волной обвинений, насмешек и откровенного виктимблейминга. В социальных сетях появились комментарии о том, что история якобы «выдумана ради просмотров», что пострадавшая «пытается очернить город», «хочет хайпа» или «специально драматизирует ситуацию».

Виктимблейминг (от англ. victim blaming - обвинение жертвы) - это явление, при котором пострадавшего от преступления, несчастного случая или насилия делают ответственным за случившееся.

Некоторые пользователи открыто ставили под сомнение сам факт произошедшего даже после того, как подозреваемый был задержан правоохранительными органами.

Подобная реакция общества является не просто бездушной, ведь именно она формирует атмосферу, в которой жертвы насилия начинают бояться говорить. Люди, пережившие нападение, и без того сталкиваются с тяжелыми психологическими последствиями, с постоянным страхом, тревогой, чувством уязвимости, потерей ощущения безопасности. По итогу, вместо поддержки они нередко получают общественный допрос, подозрения и моральное осуждение.

Особенно страшно то, что многие жертвы заранее знают, с чем им придется столкнуться после публичного рассказа о пережитом. Именно поэтому Н. Керимова в своем видео отдельно подчеркнула, во что была одета в момент нападения. И, на самом деле, этот момент стал одним из самых болезненных во всей истории. Так, девушка, пережившая нападение и угрозу ножом, заранее чувствовала необходимость оправдываться перед обществом за собственную одежду, будто от этого зависит степень ее «невиновности».

Это и есть одно из самых разрушительных последствий культуры обвинения жертвы. Девушек доводят до состояния, в котором они вынуждены заранее готовить доказательства собственной «правильности», предугадывая будущие обвинения. И теперь, женщины начинают перечислять длину юбки, наличие закрытой одежды, время суток, маршрут, причины нахождения на улице, будто общество готово признать насилие проблемой только при соблюдении жертвой некого идеального сценария поведения.

Но правда заключается в том, что одежда никогда не является причиной насилия. Как и время суток, место нахождения или образ жизни человека, а ответственность всегда лежит исключительно на том, кто совершает преступление. Попытки переложить часть вины на жертву являются не только морально недопустимыми, но и социально разрушительными.

Проблема виктимблейминга намного глубже, чем кажется на первый взгляд. Когда общество систематически обвиняет пострадавших, оно фактически создает благоприятную среду для молчания. Таким образом, многие девушки после подобных историй лишь замыкаются и делают вывод, что не имеют права говорить о совершенном над ними насилии или же харрасменте. Именно поэтому огромное количество случаев домогательств, преследования и насилия так и остается за пределами публичного пространства и правоохранительной системы.

Более того, общественное недоверие нередко автоматически становится на сторону агрессора. Пока жертва вынуждена оправдываться, объясняться и доказывать собственную правоту, внимание постепенно смещается с самого преступления на обсуждение поведения пострадавшего человека. В итоге преступник оказывается в более комфортной позиции, чем тот, кто пережил насилие.

Кроме того, анонимность интернета дает людям ощущение безнаказанности, из-за чего комментарии становятся все более жестокими и бесчеловечными. Однако за экраном всегда находится живой человек, который уже пережил травмирующий опыт.

Обществу необходимо научиться элементарной эмпатии, помнить, что поддержка жертвы не означает отказ от объективности или презумпции невиновности. Но между правовым процессом и общественной травлей существует огромная разница. Когда человек сообщает о пережитом насилии, первая реакция общества должна заключаться не в поиске поводов для сомнений, а в человеческом сочувствии и стремлении обеспечить безопасность пострадавшего. Понимание, что первостепенно в поддержке нуждается жертва – независимо от того, верите вы ей или же нет.

Особенно важно понимать, что публичные рассказы о насилии требуют огромной внутренней силы. Большинство людей не хотят становиться центром общественного внимания после пережитой травмы, они знают, что столкнутся с осуждением, насмешками, недоверием и вторжением в личную жизнь. Именно поэтому решение говорить открыто чаще всего продиктовано не желанием «набрать просмотры», а попыткой предупредить других, добиться справедливости или просто перестать молчать.

История на бакинском бульваре стала не только напоминанием о проблеме безопасности женщин, харрасмента и насилии. Она стала зеркалом общественной реакции, которая порой оказывается не менее пугающей, чем сам инцидент, ведь пока жертвы вынуждены оправдываться за свою одежду, эмоции и поведение, общество продолжает оставаться в опасной точке, где сочувствие уступает место подозрительности.

Настоящая зрелость общества проявляется не в громких словах о морали, а в способности защитить уязвимого человека в момент, когда он особенно нуждается в поддержке. И до тех пор, пока первой реакцией на рассказ о насилии будут насмешки и обвинения, тысячи других жертв продолжат молчать, опасаясь не преступников, а реакции окружающих.