Россия на Южном Кавказе: уход или смена тактики?

Еще несколько лет назад разговор о российском присутствии на Южном Кавказе почти неизбежно начинался с Армении.

Российская военная база в Гюмри, участие Москвы в региональной безопасности, союзнические отношения с Ереваном, присутствие российских пограничников - все это создавало привычную картину, в которой Россия воспринималась как один из главных военно-политических игроков региона.

Сегодня эта картина заметно изменилась. Армения все активнее говорит о самостоятельности в вопросах безопасности и внешней политики, Грузия остается в состоянии острого, но замороженного политического конфликта с Москвой, а Азербайджан выстраивает отношения с Россией на основе собственного понимания национальных интересов. И все же делать из этого вывод, будто Россия просто уходит из Южного Кавказа, было бы слишком поспешно.

События последних дней как раз заставляют взглянуть на ситуацию под другим углом. 1 сентября в Бишкеке на полях саммита Шанхайской организации сотрудничества состоялась встреча Владимира Путина и Никола Пашиняна. Российский президент подчеркнул заинтересованность Москвы в развитии с Арменией дружественных и взаимовыгодных отношений, основанных на стратегическом партнерстве и союзничестве. При этом уже 3 сентября Пашинян заявил, что Ереван не считает присутствие 102-й российской военной базы жизненно необходимым. По его словам, если Россия сама решит вывести базу, армянская сторона возражать не будет, если же Москва пожелает сохранить ее, этот вопрос можно обсуждать. При этом Пашинян особо подчеркнул, что вопрос о выводе базы непосредственно с Путиным не обсуждался.

На первый взгляд это очередной признак ослабления российских позиций. Но важнее другое: меняется содержание российско-армянских отношений. Москва заинтересована в сохранении экономических связей, тогда как Ереван расширяет отношения с Евросоюзом, США и другими центрами силы. При этом позиции Москвы и Еревана по вопросу совместимости курса на ЕС с членством в ЕАЭС расходятся. Путин заявил, что вступление Армении в Евросоюз несовместимо с ее пребыванием в ЕАЭС, тогда как Пашинян утверждает, что Ереван пока не нарушил своих обязательств перед Россией и ЕАЭС.

При этом политическое дистанцирование не означает автоматического экономического разрыва. Россия сохраняет значительный вес в армянской экономике, торговле и энергетике. Поэтому возможное изменение статуса российской военной базы само по себе не означает прекращения двусторонних связей. Скорее, речь идет о пересмотре их прежней структуры.

Но Армения - лишь одна из трех стран Южного Кавказа. Грузия демонстрирует совершенно иной вариант отношений с Москвой.

С Тбилиси у Москвы после войны 2008 года нет дипломатических отношений. Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии и сохраняет там военное присутствие. Евросоюз в августе этого года вновь заявил, что считает пребывание российских военных на этих территориях нарушением международного права и обязательств Москвы по соглашению от 12 августа 2008 года.

При этом российско-грузинские отношения нельзя сводить к замороженному конфликту. Несмотря на отсутствие дипломатических контактов и сохраняющиеся разногласия по вопросу территориальной целостности Грузии, между двумя странами продолжаются торговля, транспортное и туристическое сообщение. Россия остается заметным участником внешней торговли Грузии: по данным GeoStat, в январе-феврале 2026 года на РФ приходилось 13,1% грузинского импорта, уступая Турции и опережая Китай.

Тбилиси не присоединился к западным санкциям против России в связи с войной в Украине, объясняя свою позицию национальными интересами и стремлением избежать дополнительных экономических рисков. В результате политическое противостояние с Москвой сосуществует с плотными экономическими связями.

Для России Грузия важна и по географическим причинам. Черноморское побережье страны делает ее частью транспортной системы, связывающей РФ с Турцией и регионом Ближнего Востока. Поэтому даже при отсутствии политического доверия Москва и Тбилиси вынуждены учитывать взаимные экономические интересы.

Азербайджан представляет третью модель. Баку не входит в российские военно-политический и экономический блоки и проводит самостоятельную внешнюю политику, одновременно развивая отношения с Турцией, Россией, Ираном, Центральной Азией, Китаем, Европой и США. То есть сотрудничество Москвы и Баку строится на совпадении конкретных интересов.

7 сентября эта модель получила новое подтверждение. Владимир Путин позвонил Ильхаму Алиеву. Президенты обсудили вопросы торгово-экономического и гуманитарного сотрудничества и договорились активизировать двусторонние контакты на различных уровнях.

Для Москвы азербайджанское направление имеет значение, выходящее за рамки двусторонней торговли. Азербайджан является важным звеном международного транспортного коридора «Север - Юг», связывающего Россию с Ираном, а через него - с рынками Персидского залива и Индийского океана. Для Баку российское направление также остается частью многовекторной экономической политики.

Таким образом, три страны Южного Кавказа демонстрируют три разные модели. В Армении пересматривается прежняя военно-политическая конструкция отношений с Москвой. В Грузии политический конфликт не препятствует сохранению значительных экономических связей. В Азербайджане Россия сотрудничает с государством, которое не входит в ее систему союзов и при этом последовательно проводит самостоятельную внешнюю политику.

На этом фоне тезис о «потере Россией Южного Кавказа» выглядит слишком упрощенным. Москва действительно утрачивает часть прежних рычагов, однако продолжает оставаться важным участником региональной экономики, транспорта и политики. При этом условия ее присутствия меняются: Южный Кавказ уже невозможно рассматривать как пространство исключительного влияния какой-либо одной державы.

Для России это означает необходимость конкурировать за свое место в регионе уже в гораздо более сложной среде. Турция укрепляет позиции в Азербайджане и Центральной Азии, Иран стремится сохранить собственное влияние, США и ЕС участвуют в формировании новых политических и экономических связей. Все большее значение приобретают транспортные маршруты, связывающие Кавказ с Каспием, Центральной Азией, Турцией, Россией и Ираном.

Поэтому вопрос сегодня стоит не столько о возвращении или уходе России, сколько о способности Москвы приспособиться к новой конфигурации и эффективно использовать торговые, транспортные и экономические возможности нового Южного Кавказа.