Честь с ножом: почему убийство пытаются выдать за мужество?
После публикации новости о судебном процессе по делу 15-летнего подростка, признанного виновным в убийстве 19-летнего молодого человека в Шамкире, внимание привлекло не только само преступление и назначенный судом приговор.
Не менее ужасающей оказалась реакция части пользователей социальных сетей, которые фактически попытались оправдать убийство, назвав действия несовершеннолетнего «защитой чести» семьи.
Подобные комментарии появились под публикациями о деле в социальных сетях. Среди них были высказывания в духе «мужик», «защитил честь сестры» и утверждения о том, что подросток якобы поступил правильно, поскольку не позволил молодому человеку встречаться с его сестрой. Другие пользователи пошли еще дальше, возлагая ответственность за произошедшее на саму девушку и утверждая, что именно она должна была стать объектом наказания, а «вырезать» стоило бы вообще всю семью погибшего парня.
Так, мы постепенно приходим к тому, что за словами о «чести», «защите семьи» и «правильном поступке» скрывается попытка придать убийству моральное оправдание, а именно это требует отдельного разговора.
Согласно материалам уголовного дела, поводом для конфликта стали отношения сестры подростка с Рамалом Гулиевым (на фото). Ф. Поладов (имя условное) узнал о них, в частности, после того, как увидел в социальной сети TikTok фотографию, на которой его сестра держалась за руки с молодым человеком. Позже подросток пригласил Гулиева к дому. Встреча произошла около двух часов ночи, после чего, по данным следствия, между ними возник конфликт и несовершеннолетний нанес находившемуся в автомобиле молодому человеку несколько ножевых ранений. От полученных травм Гулиев умер вследствие острой кровопотери.
Суд признал подростка виновным в умышленном убийстве и назначил ему девять лет и шесть месяцев лишения свободы.
То есть речь идет не о бытовой ссоре, которая закончилась неприятным разговором, не о попытке остановить драку и не о случайном столкновении. Речь идет о смерти человека. И никакая ссылка на семейную «честь» не меняет сути произошедшего.
То есть, для общественности убийство перестает восприниматься как преступление против человеческой жизни и превращается в своеобразный акт возмездия, который якобы можно считать допустимым при определенных обстоятельствах.
Но кто определяет эти обстоятельства? Кто решает, какое поведение другого человека настолько «оскорбляет честь семьи», что за него можно лишить человека жизни? И где проходит граница между личной обидой и правом на существование другого человека?
Если принять подобную логику, любой конфликт можно объявить вопросом чести. Отказ в отношениях, ревность, переписка, фотография в социальных сетях, внешний вид, дружба или просто неодобрение выбора другого человека становятся якобы достаточным основанием для наказания. Причем наказания, которое заканчивается убийством.
Именно поэтому выражение «убийство чести» само по себе является глубоко проблематичным. Оно создает впечатление, будто мотив способен изменить моральную природу преступления, будто если человек убивает кого-то из-за ревности, семейного конфликта или желания «защитить репутацию», то это должно восприниматься иначе, чем убийство по любому другому мотиву.
Но честь невозможно восстановить убийством.
Честь не является лицензией на насилие, а семья не является собственностью одного человека. Родственники не получают права распоряжаться жизнью друг друга только потому, что связаны кровными узами
Не менее тревожной частью реакции стали комментарии в адрес сестры. Некоторые пользователи фактически обвинили девушку в случившемся и писали, что наказанию должна была подвергнуться именно она. В отдельных комментариях звучала откровенная мысль о том, что «виновата сестра», а значит, совершенное преступление якобы можно объяснить ее поведением.
Но если девушка состояла с молодым человеком в отношениях, это не делало ее причиной его смерти. Если она держала его за руку, это не давало никому права лишать его жизни. Если она сделала выбор, который не одобряли ее родственники, это не превращало убийство в допустимую форму семейного наказания.
И уж тем более женщина или девушка не обязана отвечать собственной жизнью за то, что ее родственнику не понравился ее выбор.
По итогу, получается парадоксальная картина, ведь человек, потерявший жизнь, становится «виноватым», девушка становится «виноватой», а тот, кто непосредственно совершил убийство, превращается в глазах некоторых пользователей в героя, якобы защищавшего семью.
Но преступление не становится правильным только потому, что его мотив кажется кому-то понятным.
Мы можем понимать ревность, злость, страх, семейное давление или чувство унижения. Мы можем пытаться разобраться в том, почему подросток оказался способен совершить настолько тяжелое преступление. Мы можем обсуждать влияние воспитания, окружения, представлений о мужественности и отношения к женщинам. Все это важно для понимания причин происходящего.
Но понять мотив и оправдать преступление - не одно и то же.
Нельзя не обратить внимания и на возраст обвиняемого. На момент преступления Ф. Поладову было всего 15 лет. Это означает, что перед нами не только трагедия погибшего молодого человека и его близких, но и история несовершеннолетнего, который совершил особо тяжкое преступление и теперь проведет значительную часть своей юности в местах лишения свободы.
И здесь тоже не должно быть романтизации.
Назвать подростка «мужиком» за убийство, значит не только одобрение конкретного поступка. Это значит предложить откровенно средневековую модель поведения, при которой, если ты достаточно зол, если считаешь, что защищаешь родственницу, если окружающие называют причиной конфликта «честь», то насилие якобы делает тебя сильным и достойным уважения.
Но мы забываем, что сила человека заключается не в способности причинить смертельный вред тому, кто оказался ему неприятен. Взрослость не определяется готовностью применить нож. Мужество не измеряется количеством страха, который ты способен внушить другому человеку.
Кроме того, проблема начинается задолго до момента, когда появляется нож. Она начинается с идеи о том, что родственник имеет право контролировать личную жизнь другого человека. С убеждения, что девушка должна подчиняться определенным правилам только потому, что она женщина. С представления о том, что мужчина может отвечать на любое мнимое унижение агрессией. С фразы «он же защищал честь», которая годами используется для того, чтобы придать насилию благородный смысл.
Именно такие убеждения по итогу и превращают бытовой конфликт в потенциально опасную ситуацию.
Рамал Гулиев потерял жизнь. Его близкие потеряли человека, которого уже невозможно вернуть. Другой подросток, которому было всего 15 лет, теперь получил многолетний срок за убийство. И в этой истории нет победителя, нет героя и тем более нет ничего достойного романтизации.
Есть лишь человеческая жизнь, которая оборвалась и семья погибшего, вынужденная жить с этой потерей. А так же несовершеннолетний, чьи действия навсегда изменили несколько человеческих судеб.
И есть общество, которое должно решить, какую реакцию оно считает нормальной - осуждать убийство и искать причины, которые помогут предотвратить подобные трагедии в будущем, или продолжать называть убийцу «настоящим мужиком», если он совершил преступление под знаменем «чести».
Если мы действительно хотим меньше подобных трагедий, начинать нужно хотя бы с языка, которым мы их описываем.
Потому что в тот момент, когда убийство называют проявлением мужества, а жертву или женщину обвиняют в том, что она «сама довела» ситуацию до трагедии, речь идет уже не только об одном уголовном деле. Речь идет о том, какие нормы поведения общество готово считать приемлемыми.
И никакая традиция, никакая семейная репутация и никакое представление о чести не могут стоить человеческой жизни.
