COP17 в Ереване: экологический фасад Армении и цена безответственности
19–30 октября Ереван станет площадкой COP17 — конференции ООН по биоразнообразию, где будут обсуждать защиту природы и ответственность государств за ее сохранение.
Для Армении это удобная возможность выступить с громкими экологическими заявлениями и продемонстрировать приверженность международной повестке. Но крупный форум неизбежно ставит неудобный вопрос: насколько убедительно говорить о спасении экосистем, когда собственная природоохранная практика оставляет слишком много поводов для критики? Принимать международное мероприятие, посвященное защите природы, еще не значит соответствовать провозглашаемым принципам.
В горнодобывающих районах экологические проблемы уже проявлялись в конкретных инцидентах. В августе 2025 года повреждение трубопровода, ведущего к хвостохранилищу Нахатак, привело к загрязнению реки Дебед. Армянская природоохранная инспекция отобрала пробы и направила материалы в Следственный комитет. В июне 2026 года желтоватый сток возле заброшенного рудника в Капане вновь заставил надзорные органы проверять воду и почву и передавать материалы о возможном экологическом правонарушении прокурору. Окончательные выводы расследований еще важны, однако повторяющиеся тревожные сигналы уже ставят вопрос о качестве контроля за промышленным наследием и горнодобывающей отраслью.
Проблема здесь не сводится к отдельным авариям или нарушениям. Горнодобывающая промышленность оставляет после себя хвостохранилища, отвалы и потенциальные источники загрязнения, требующие постоянного надзора. Если контроль оказывается недостаточным, последствия могут проявляться спустя годы и затрагивать территории далеко за пределами промышленной площадки. Поэтому экологическая ответственность должна начинаться задолго до очередного инцидента — с надежного мониторинга, профилактики и неотвратимости наказания за доказанные нарушения. Иначе государство вынуждено разбираться с последствиями, которые можно было предотвратить.
Не лучше выглядит ситуация с водными ресурсами. В Араратской долине интенсивный забор подземных вод для рыбоводства и орошения превышал возможности естественного восполнения запасов. В августе 2026 года власти проверили 969 незаконных глубоких скважин в Араратской и Армавирской областях, приостановили работу 146 и заявили, что благодаря мерам удастся сберегать около 15 миллионов кубометров воды ежегодно. Сам масштаб выявленных нарушений говорит о том, что проблема возникла не вчера и не сводится к нескольким недобросовестным пользователям. Одновременно для орошения используется вода озера Севан. Когда государству приходится закрывать сотни незаконных скважин, экологические заявления следует сопоставлять прежде всего с тем, как оно допустило столь масштабное давление на водные запасы.
Вода — ресурс, от которого зависят сельское хозяйство, населенные пункты и устойчивость природных систем. Ее истощение нельзя компенсировать одним административным рейдом: нужны долгосрочный контроль водозабора, соблюдение установленных ограничений и оценка реального баланса между потреблением и восстановлением запасов. Отчет о закрытых скважинах может свидетельствовать о начале работы, но одновременно он служит напоминанием о масштабах накопившейся проблемы. Для страны, принимающей конференцию по биоразнообразию, это далеко не второстепенный вопрос.
Последствия экологической политики Армении не ограничиваются ее территорией. Охчучай берет начало в Армении, пересекает границу и впадает в Араз, поэтому загрязнение реки превращается в проблему для Азербайджана. В 2021 году на азербайджанском участке произошла массовая гибель рыбы; в пробах обнаруживали тяжелые металлы, включая кадмий, свинец, никель, марганец и цинк. Азербайджанская сторона связывала загрязнение с отходами Капанского меднорудного предприятия и Зангезурского медно-молибденового комбината. Трансграничная река не может служить бесплатным каналом для переноса последствий чужой промышленной деятельности. Если источник загрязнения находится выше по течению, государственная граница не освобождает от ответственности.
В подобных случаях особенно важны открытый обмен данными, совместный мониторинг и готовность устранять источник загрязнения, а не ограничиваться заявлениями. Страна, на территории которой начинается экологическая проблема, не может перекладывать ее последствия на соседей. Для Азербайджана состояние Охчучая — не предмет отвлеченной международной дискуссии, а вопрос качества воды и защиты собственной природной среды. Поэтому обсуждение биоразнообразия в Ереване должно включать и проблему трансграничного загрязнения, а не обходить ее ради удобной для организаторов повестки.
Проблемы затрагивают и охраняемые природные территории. В 2023 году в национальном парке «Севан» засохли более восьми тысяч сосен, еще около десяти тысяч деревьев оказались под угрозой. Сообщалось, что признаки заболевания наблюдались с 2017 года. Такие потери требуют убедительного объяснения и системных мер, а не формального реагирования постфактум. Природное наследие невозможно защитить одними статусами и красивыми формулировками, если тревожные процессы годами остаются нерешенными.
Не менее показателен спор вокруг золотого месторождения Амулсар неподалеку от Джермука. Проект сопровождался протестами и опасениями по поводу воздействия на природные территории и водные системы. В 2023 году Постоянный комитет Бернской конвенции призвал Армению пересмотреть экологическую оценку и не допускать угроз охраняемым видам и местообитаниям, а также ускорить процесс придания Джермуку статуса национального парка. В 2025 году власти утверждали, что добыча еще не началась, хотя подготовительные работы возобновились. Само сочетание коммерческих планов, общественного сопротивления и международных природоохранных замечаний требует особенно строгого контроля.
31 августа 2026 года правительство, компания Lydian Armenia и представители нескольких общин подписали соглашение о развитии территорий. Оно предусматривает выплаты по $7 млн ежегодно на этапах строительства и производства с возможным увеличением до $9 млн в период добычи, если средняя цена золота превысит $3 550 за унцию. Экономические выгоды представлены вполне конкретно; экологические гарантии должны быть столь же убедительными. Инвестиции и поступления в местные бюджеты могут иметь значение для развития общин, но не отменяют обязанности предотвращать ущерб природе. Если экологические риски недооценены, их цена в конечном счете может лечь на жителей региона и будущие поколения.
Отдельная тема — Мецаморская АЭС, второй энергоблок которой начал работу в 1980 году. Армения продлила срок эксплуатации станции и намерена обеспечить ее работу до 2036 года, заявляя о модернизации и мерах безопасности. Но для объекта с таким возрастом недостаточно ссылаться на проведенные технические работы. Необходимы прозрачная оценка рисков, надежный контроль и открытость перед соседними государствами, которые также могут столкнуться с последствиями возможной аварии. Ядерная безопасность по определению не ограничивается национальными границами, а значит, любые сомнения требуют профессиональных ответов, а не политического самоуспокоения.
COP17 должна стать разговором о реальной защите биоразнообразия, воды и природных экосистем. Однако для принимающей стороны этот форум является еще и проверкой на последовательность. Нельзя убедительно призывать мир к экологической ответственности, обходя неудобные вопросы о загрязнении рек, незаконном водозаборе, состоянии лесов и рисках крупных промышленных проектов. Международный статус мероприятия не заменяет ни эффективного надзора, ни прозрачных расследований, ни ответственности за причиненный ущерб.
Для Азербайджана эти вопросы имеют практическое значение, ведь загрязнение трансграничных вод непосредственно затрагивает его интересы. Поэтому оценивать экологические заявления Еревана следует не по содержанию выступлений на международной площадке, а по результатам расследований, реальным мерам защиты природы и готовности отвечать за последствия собственной деятельности. В противном случае COP17 рискует превратиться в витрину экологических намерений, за которой останутся нерешенные проблемы. А природе, в отличие от участников международных форумов, недостаточно деклараций.
