Боль ради лайков: как в Азербайджане превращают чужую уязвимость в контент
В Азербайджане разгорелся резонансный и тревожный скандал, который вновь обнажил одну из самых болезненных проблем современной медиасреды, а именно - эксплуатацию человеческих судеб под видом «социального контента», «помощи» и «просветительской миссии».
Речь идет о задержании Джейхуна Салманова, руководителя так называемого реабилитационного центра «Qurtuluş», в отношении которого возбуждены уголовные дела по статьям 127 (умышленное причинение менее тяжкого вреда здоровью), 133 (истязание), 144 (похищение человека) и 145 (незаконное лишение свободы) Уголовного кодекса.
Уже сама формулировка предъявленных обвинений говорит о серьезности происходящего. Особенно привлекают внимание статьи об истязании и умышленном причинении менее тяжкого вреда здоровью. Это становится еще более пугающей ситуацией, когда за фасадом «благих намерений» может скрываться куда более мрачная реальность, масштабы и последствия которой мы, возможно, еще не осознаем полностью.
По словам самого Джейхуна Салманова, в его центре практиковалась схема, при которой пациенты с наркотической зависимостью соглашались участвовать в видеосъемках для социальных сетей в обмен на бесплатное лечение. Контент, как утверждалось, должен был демонстрировать «путь выздоровления» и «результат реабилитации». При этом никаких письменных разрешений на съемку и распространение видео он не получал, ограничиваясь устным согласием пациентов. Из примерно 90 человек, проходивших через центр, в съемках участвовали около 10.
Стоит отметить, что даже в отрыве от полной картины эта практика вызывает серьезные правовые и этические вопросы. В первую очередь речь идет о людях, находящихся в уязвимом состоянии, с нарушенной психикой, под воздействием зависимости, зачастую без какой-либо поддержки, ресурсов и альтернатив. В таком случае, насколько вообще допустимо опираться на «устное согласие» человека, чей разум затуманен болезнью? Насколько такое согласие может считаться осознанным и добровольным, не переходя границ прямой эксплуатации?
Ситуация перешла в открытую фазу после истории с Насими Набизаде, журналистом и телеведущим, который также находился в этом реабилитационном центре. По версии Джейхуна Салманова, Насими якобы «сбежал». Формулировка была выбрана неслучайно, ведь она моментально создает ассоциации с изоляцией, контролем и лишением свободы.
Однако сам Насими Набизаде публично опроверг эту версию. Он заявил, что «просто ушел» самостоятельно, поскольку проект и условия реабилитации не оправдали его ожиданий. Более того, этим заявлением он фактически подтвердил те самые условия, на которых строилось пребывание пациентов в центре.
На этом фоне особенно показательной выглядит риторика самого Джейхуна Салманова. Его публичные высказывания демонстрируют не просто отсутствие эмпатии, но и откровенное высокомерие по отношению к пациентам.
Когда редакция 1news.az уточнила, брали ли разрешения у Насими Набизаде на съемку, то получила вполне красноречивый ответ:
«Мы должны были просить разрешения у Насими? Пусть он у меня просит разрешения». Буквально квинтэссенция отношения, при котором человек, оказавшийся в зависимости, воспринимается не как личность с правами, а как объект, как инструмент, как благодарный должник.
Иронично, при этом сам Салманов неоднократно подчеркивал, что состояние Насими и других пациентов в начале лечения было, по его словам, «похоже на труп». Возникает закономерный вопрос, ведь если человек находится в столь тяжелом состоянии, если он фактически лишен ясности мышления, то на каком основании его устное согласие вообще может рассматриваться как юридически и морально значимое. И если это согласие становится условием получения помощи…разве это не прямая форма принуждения?
Отдельного внимания заслуживает история с видеороликом, опубликованным после ухода Насими Набизаде. Снятое с провокационным посылом «Мы потеряли Насими» (!) было подано таким образом, что у многих зрителей сложилось впечатление, будто речь идет о смерти пациента. На протяжении почти минуты автор намеренно использует расплывчатые формулировки, играя на страхе и тревоге аудитории. В условиях, когда судьба зависимых людей и так сопряжена с рисками, подобная подача выглядит не иначе как попытка хайпа на человеческой драме. И это в очередной раз показывает каковы были истинные цели и отношение к пациентам.
Публичное перечисление «заслуг» и расходов на Насими, намеренное озвучивание купленной машины, свадьбы, врачей, конкретные суммы. Все это отмечается в контексте обвинений в адрес Насими, словно материальная помощь дает право контролировать человека, определять его решения и публично выставлять счет. Но о чем вообще идет речь - о лечении или о демонстративной благотворительности, превращенной в инструмент давления?
Читайте по теме:
Позднее Джейхун Салманов начал противоречить собственным заявлениям, дискредитируя слова Насими Набизаде тем, что тот якобы находился «во вспышке зависимости» и не мог здраво мыслить. Однако этот аргумент лишь усугубляет ситуацию, ведь если человек действительно был не способен мыслить адекватно, то на каком основании он вообще участвовал в съемках, давал согласие и принимал решения, влияющие на его репутацию и безопасность.
Дополнительный удар по репутации центра нанесли анонимные свидетельства бывшего пациента, заявлявших о физическом насилии внутри учреждения. Даже без вынесенных судебных решений подобные заявления требуют самого серьезного отношения и проверки. Они вписываются в общую картину непрозрачности, отсутствия контроля и полной беззащитности людей, оказавшихся внутри подобных структур.
Ранее специалисты, у которых редакция 1news.az брала комментарии, уже выражали недоверие к подобным «реабилитационным центрам». Неясно, на каком основании они работают, кто дает разрешение, какие специалисты там задействованы и существуют ли вообще лицензии и медицинские протоколы. Во многих случаях никакой реабилитации в профессиональном смысле не происходит, есть лишь изоляция, давление и сомнительные методы воздействия.
Кроме этого, стоит отметить, что сам Джейхун Салманов также публично заявлял, что в центр обращались люди из малоимущих семей, и подчеркивал, что бесплатно помощь оказывается только в случае участия в съемках, в противном случае ее нет. Так, это заявление фактически подтверждает ключевую проблему, помощь ставится в зависимость от согласия стать контентом. Буквально использование беспомощного больного человека в своих целях.
Важно подчеркнуть, что подобные ситуации в Азербайджане не единичны. Всего несколько месяцев назад общество всколыхнул скандал вокруг блогера Наиля Кемерли, опубликовавшего видео с 13-летней девочкой, якобы оставшейся без дома. В ролике в открытую раскрывались ее личные данные, подробности насилия, принуждения к браку, употребления алкоголя и наркотиков. Вместо обращения к профильным службам и обеспечения безопасности ребенка, блогер ведет ее в салон красоты, делает акцент на внешности, читает комментарии о «красоте» и «взрослости», обсуждает, что ее «хотят взять в жены».
Ко всему этому существуют салоны красоты, которые «подлавливают» уборщиц и малоимущих женщин для показательных преображений. Использование детей для продвижения бизнеса в TikTok, когда девочки 9–10 лет, танцуют на камеру в макияже и с мимикой, явно не соответствующей возрасту, становятся моделями для салонов и магазинов одежды.
Все эти случаи объединяет одно. Стирание границ допустимого, отсутствие этики и убежденность в том, что если контент вызывает эмоции и собирает просмотры, то он оправдан.
Общественность должна продолжать выражать недовольство, медиа поднимать острые вопросы, а соответствующие государственные структуры реагировать. Это необходимый и важный процесс.
Каждый, кто использует чужую уязвимость как инструмент самореализации или продвижения, должен столкнуться с последствиями - юридическими, профессиональными, репутационными. А каждый, кто потребляет такой контент, должен задать себе неудобный, но честный вопрос. Почему я продолжаю это поддерживать? Потому что ответственность в подобных историях лежит не только на тех, кто снимает и публикует. Она лежит и на обществе, которое либо устанавливает границы допустимого, либо молчаливо позволяет их стирать.
И если мы действительно хотим говорить о помощи, реабилитации и защите, то начинать нужно с простого и принципиального. Человеческая беспомощность, боль и незащищенность не является контентом, способом нажиться, став мессией. И любое общество, которое забывает об этом, рано или поздно сталкивается с последствиями этого забвения.
Джамиля Суджадинова
Читайте по теме:
«Сбежавший из реабилитационного центра Насими Набизаде найден»
«Арестован брат Насими Набизаде»
«Проведена проверка реабилитационного центра, откуда сбежал Насими Набизаде»
«Реабилитация или тюрьма? 1news.az разбирается с историей Насими Набизаде»
«В отношении реабилитационного центра Qurtuluş возбуждено уголовное дело»
