Германия проиграла выборы в ООН. Сможет ли она вернуть доверие мира?
Всего 104 голоса вместо необходимых 127. Впервые в своей истории Германия не смогла получить место непостоянного члена Совета Безопасности ООН.
Такое разгромное поражение для страны, являющейся вторым по величине плательщиком взносов в систему ООН после США, выглядит не просто дипломатической неудачей. Это политический диагноз.
Настоящая потеря оказалась гораздо серьезнее: Берлин лишился части того международного доверия, которое десятилетиями воспринимал как нечто само собой разумеющееся.
Германия, которая прежде никогда не проигрывала выборы в Совет Безопасности и остается одним из крупнейших доноров ООН, столкнулась не с рядовым дипломатическим эпизодом, а с тревожным симптомом более глубокого кризиса.
Вотум недоверия
Берлин шесть раз избирался непостоянным членом Совета Безопасности и никогда прежде не проигрывал выборы в Генассамблее. По итогам последнего голосования места в Совете Безопасности на 2027–2028 годы получили Португалия, набравшая 134 голоса, и Австрия со 131 голосом. Германия получила лишь 104. Еще несколько лет назад подобный исход казался практически невозможным.
Особенно болезненным поражение выглядит потому, что немецкая дипломатия активно боролась за это место. Министр иностранных дел Йоханн Вадефуль лично вел кампанию среди государств-членов ООН, убеждая партнеров поддержать кандидатуру Германии. Голосование проходило под председательством бывшего главы немецкого МИД Анналены Бербок (кстати, в сентябре она уходит с поста председателя Генассамблеи ООН). Однако даже это не помогло. И вердикт оказался жестким.
Когда международное сообщество отдает предпочтение не крупнейшей экономике Европы, речь идет уже не о дипломатической арифметике. Мир посылает политический сигнал. Настолько очевидный, что даже немецкие СМИ заговорили о кризисе доверия.
Так, обозреватель Süddeutsche Zeitung Даниэль Брёсслер назвал произошедшее «вотумом недоверия Германии со стороны мирового сообщества». По его словам, «масштабы этого провала столь велики, что о преуменьшении их не может быть и речи».
Еще более показательной выглядит другая его мысль: нынешнее голосование может стать символом страны, «у которой всё валится из рук». Именно эта формулировка заставляет посмотреть на события в Нью-Йорке шире.
Неудача на выборах стала серьезным ударом для канцлера Фридриха Мерца. Когда он приходил к власти, его главным обещанием было возвращение Германии международного авторитета. После нескольких лет политической неопределенности при Олафе Шольце Мерц позиционировал себя как лидер, способный вновь сделать Берлин влиятельным центром европейской политики. Однако уже через непродолжительное время после начала его канцлерства Германия получила один из самых чувствительных внешнеполитических ударов последних лет.
Брёсслер прямо пишет, что Мерц стремился представить Германию как «ведущую центристскую силу» Европы и Запада. После голосования в Нью-Йорке продвигать этот образ стало значительно сложнее.
«Это позорное поражение Германии лежит на совести канцлера Мерца и министра иностранных дел Вадефуля», — заявила эксперт по вопросам обороны фракции партии «Союз-90»/«зеленые» в Бундестаге Агнешка Бруггер, которую цитирует агентство AFP. По ее словам, федеральное правительство «сделало слишком мало, чтобы подкрепить эту кандидатуру современными идеями». Правительство Мерца недостаточно проявило себя на международной арене — в области защиты климата, поддержания основанного на правилах мирового порядка и сотрудничества в целях развития, финансирование которого было значительно сокращено, считает Бруггер.
Эксперт по внешней политике парламентской фракции блока ХДС/ХСС Юрген Хардт назвал «прискорбным» то, что Германия потерпела неудачу. «Урок, который нужно извлечь из выборов этого года, заключается в том, что в будущем необходимо заранее согласовывать позицию в группе европейцев», — пояснил Хардт. «Тогда мы сможем избежать потенциальной конкуренции за место непостоянного члена в Совете Безопасности ООН», — считает он.
Впрочем, наверное, было бы ошибкой возлагать всю ответственность исключительно на нынешнее правительство. Проблемы накапливались годами.
Глазами мира и своими глазами
Шестнадцать лет эпохи Ангелы Меркель оставили Германии целый ряд нерешенных структурных проблем. Энергетическая политика сделала экономику зависимой от внешних ресурсов. Миграционный кризис расколол общество. Цифровая модернизация серьезно отстала от мировых лидеров. Бюрократический аппарат продолжал разрастаться даже тогда, когда глобальная конкуренция требовала скорости и гибкости.
Затем последовали три года правления Олафа Шольца. Вместо масштабных реформ Германия получила постоянные конфликты внутри коалиции, экономическую стагнацию и растущую потерю уверенности в будущем.
«После 16 лет правления Ангелы Меркель, ознаменовавшихся крупными политическими ошибками в энергетической, экономической и миграционной сферах, за которыми последовали три катастрофических года работы дисфункциональной коалиции под руководством Олафа Шольца, правительство Фридриха Мерца сейчас дрейфует к историческому минимуму», — в своей резонансной колонке для Euronews редакционный директор издания Клаус Штрунц сформулировал проблему максимально жестко.
В результате страна, которую десятилетиями называли локомотивом Европы, все чаще начинает выглядеть пассажиром, а не машинистом. Одной из самых болезненных особенностей нынешнего кризиса становится разрыв между тем, как Германия воспринимает себя, и тем, как ее воспринимают другие.
Именно на это обращает внимание журнал Der Spiegel. По мнению обозревателя Кристофа Шульта, Берлин сегодня расплачивается за растущий разрыв между декларируемыми ценностями и реальной внешней политикой. «Между тем, какой видит себя Германия, и тем, как воспринимают ее в мире, зияет пропасть», — пишет журналист. Это, пожалуй, самая точная характеристика нынешней ситуации.
На протяжении десятилетий Германия считала свой международный авторитет практически гарантированным. Ее воспринимали как страну стабильности, экономической надежности, политической предсказуемости и уважения к международному праву. «Эта эпоха завершилась. Между тем, какой видит себя Германия, и тем, как воспринимают ее в мире, зияет пропасть», — пишет Шульт. Потому что авторитет нельзя хранить как банковский депозит. Его необходимо постоянно подтверждать. И результаты голосования в ООН показывают, что мир больше не готов автоматически выдавать Германии кредит доверия только за прошлые заслуги.
Почему мир перестает верить Германии
Об этом прямо пишет Клаус Штрунц из Euronews. По его словам, Германия «утратила доверие и растеряла свой авторитет». В политическом плане ее «больше не воспринимают всерьез», а в экономическом отношении она все чаще выглядит как держава, находящаяся в упадке.
Самой обсуждаемой стала его характеристика современной Германии как «дома престарелых и музея мира, которого больше не существует», тогда как «она должна быть двигателем, определяющим будущее Европы». Формулировка звучит жестко. Но трудно не заметить, что многие проблемы, на которые указывает Штрунц, существуют в реальности.
Высокие цены на энергию снижают конкурентоспособность промышленности. Немецкий автопром сталкивается с беспрецедентным давлением со стороны Китая. Темпы цифровизации остаются недостаточными. В области искусственного интеллекта, передовых технологий и инноваций Европа в целом и Германия в частности все чаще уступают США и Азии.
Но главная проблема лежит даже глубже экономики. Это кризис стратегической уверенности. На протяжении десятилетий Германия исходила из того, что безопасность обеспечат союзники, экономическая взаимозависимость предотвратит конфликты, а глобализация автоматически принесет процветание. XXI век разрушает все эти представления.
Болезненный урок Нью-Йорка — тревога для всей Европы
В своей статье Euronews идет еще дальше. «Если Германия не сможет подняться на ноги, Европейский союз сам окажется под угрозой», — предупреждает Штрунц. Эта оценка может показаться чрезмерной. Но в ней есть важная логика.
Германия остается крупнейшей экономикой Евросоюза, крупнейшим донором общеевропейских программ и главным источником политической устойчивости внутри Союза. Именно Берлин во многом определяет экономическую повестку Европы, финансирует значительную часть интеграционных проектов и обеспечивает стабильность всей конструкции ЕС. Поэтому кризис Германии автоматически становится кризисом европейского лидерства.
Именно поэтому нынешнее поражение вызвало столь болезненную реакцию внутри самой страны. Речь идет не конкретно о двух годах работы в Совете Безопасности. Речь идет о способности Германии оставаться государством, которое влияет на мировые процессы, а не наблюдает за ними со стороны.
Разумеется, можно спорить о практической значимости самого Совета Безопасности ООН. Сегодня многие эксперты справедливо напоминают, что реальные решения в современном мире зачастую принимаются далеко не в Нью-Йорке. Но значение нынешнего голосования вовсе не в полномочиях Совбеза. Его значение — в символизме.
Международная политика строится не только на армии, экономике или дипломатии. Она строится еще и на репутации. Именно репутация десятилетиями была одним из главных ресурсов Германии. Теперь выясняется, что этот ресурс уже не является неисчерпаемым.
Как заметил обозреватель Süddeutsche Zeitung, немецкой внешней политике пора отказаться от представления о том, что у нее существует неограниченный запас доверия. Пожалуй, именно в этом и заключается главный урок голосования в Нью-Йорке.
Германия потеряла не кресло в Совете Безопасности. Она потеряла часть того политического капитала, который десятилетиями считала гарантированным.
Это своего рода предупреждение. И теперь перед Фридрихом Мерцем стоит задача гораздо более сложная, чем победа на следующих выборах или повышение рейтингов правительства. Ему предстоит доказать, что Германия по-прежнему способна быть страной, которая задает направление, а не пытается догонять остальных.
Потому что сегодня главный вопрос не в том, сможет ли Германия вернуть себе место в Совете Безопасности ООН. Главный вопрос другой: сможет ли Германия вернуть себе место среди государств, определяющих будущее мира.
